POLAROID

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POLAROID » ХРОНИКИ ПОВЕСТВОВАНИЯ » my beloved sweety pie


my beloved sweety pie

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

http://i.imgur.com/xDkpEAo.png
MY BELOVED SWEETY PIE
Eels – My Beloved Monster.mp3

Участники: Уэйд, Паркер.
Время и место: несколько дней, три свидания.
Синопсис: Привычная обстановка, привычная ситуация для каждого в отдельности и для обоих - вместе. Но вот завершение как-то выбивает из колеи. Опять их по отдельности или всех двух вместе - это уже надо разобраться.

+1

2

У Паркера вся морда опять разбита. И как вообще у него зубы еще целы? Уэйд задумчиво ведет кончиком языка по собственной кромке зубов, цокает, вздыхает и продолжает болтать ложкой в чашке с чаем. Паучок возится с перематыванием собственных сбитых костяшек. Сбитых в кровищу. Уилсон пытается понять, какая у мелкого на вкус кровь. Прикидывает и так, и этак.
@ как клубничное варенье, посмотри на него, он такой сладенький
Паркер весь такой ладный, даже сейчас, переодетый во что-то, что было наспех скинуто в рюкзак, который валялся в переулке в ожидании своего звездного часа. Пул, чуть  покачнувшись, чешет ухо о плечо, затем – пятку о коленку другой ноги, восстанавливает шаткое равновесие и продолжает умопомрачительно вызванивать ложкой по стенкам чашки какую-то мелодию. На чашке – стертый принт с бетменом. У Паркера на растянутой и явно домашней футболке (почему кажется, что это не его размер?) – выцветший рисунок  с американским флагом. Когда парень поднимает свои невозможные оленьи глаза и хмурится, глядя на застывшего у окна наемника, Уэйд дергается, вытягиваясь по струнке, отдает честь. Половина холодного чая льется под ноги, прямо на плюшевые тапки со здоровыми зайцами. Зайцы явно при смерти – у одного из них не хватает глаза, у другого – уха.
- Служу Советскому Союзу! – С надрывом вещает Уэйд, почти орет. Паркер закатывает глаза и уходит с кухни. Он уже не дергается, когда проходит мимо ванной. Там что-то вопросительно булькает – Дэдпул почему-то уверен, что в желтоватой воде, наполовину заполнившей керамическую посудиной, живет жуткий монстр, способный захватить все штаты вместе взятые. Но монстр покладистый, потому не дергается и просто живет. Возможно, в будущем они смогут найти общий язык. Возможно, там никто не живет.

Паркер зачем-то явился к нему зализывать раны. Кто-то очень нехороший покоцал маленького сладкого паучка – и Дэдпул, наспех успевший натянуть маску и щеголяющий теперь по квартире в ней, в этих дебильных тапках и в старых штанах (кажется, это штаны Уизла), задумчиво вертел его мордаху в руках в разные стороны, разглядывая ссадины и дорожку засохшей крови от носа в сторону, к щеке. А потом просто вылил на Питера минералку из бутылки., быстро перехватывая руки возмущенного птенца и стирая широкой ладонью в шрамах кровавые разводы. Получилось отлично.

Кто знает, почему он перестал нервничать по поводу изуродованного тела и до сих пор скрывает лысую свою башку? Даже сам Пул не знает. Просто, наверное, по привычке. Во всяком случае, при редких попытках эту самую маску с себя стянуть он осторожно, можно даже сказать бережно убирал чужие руки от лица, придерживая за запястья. И нес при этом тотальную чушь. Правда, нес чушь он и без этого. В любой ситуации. Иногда по делу. Большей частью – нет. Сейчас, вернувшись в гостиную (без чая, кружка была сиротливо оставлена на подоконнике), Уэйд свалился на старый, видавший лучшие свои годы лет сто назад диван, рядом с развалившимся там Пакером. Тот уже деловито врубал иксбокс, устало щурясь в свете экрана.
- Ну расскажи еще раз, кто тебя там отлюбил, прелесть? – Уилсон перегибается через Паучка, вытаскивая из-под пустой упаковки начос второй джойстик, складывает ноги на покосившуюся гору коробок из-под пиццы, почесывает живот, царапая неровности шрамов. – Спорим, ты его даже не прикончил. Конечно не прикончил, это же малыш Паркер. Детка не способна убивать. Что за бред. Если бы Паркер кого-то убил – вот была бы потеха. Он же о всех заботится. Смотри, мы все еще живы, парень. – Пул ржет, удобно откинувшись головой на спинку дивана, косит на Паркера.

+1

3

Решение заявиться к Уэйду пришло как-то само собой. Питер, кажется, даже не останавливался, чтобы подумать над этим как следует, и только оказавшись на пороге скромной квартирки наемника и скрестившись донельзя усталым взглядом с одноглазым зайцем на его тапке, Паркер сообразил, куда его, собственно, принесло. Не дожидаясь приглашения и не утруждая себя излишними объяснениями, он просто ввалился через дверной проем, уронил рюкзак в коридоре и на автомате проследовал на кухню.
К себе домой вот так просто Питер сейчас пойти не мог. В таком виде – ну никак, вообще. Дома была его сердобольная тетушка, которая на постоянные его мешки под глазами-то жаловалась и все сетовала, что какой же он бледный и худой, все время где-то пропадает, плохо питается и будто совсем и не спит. Явись он перед ней вот такой, весь помятый и разбитый, с ссадинами и свежими кровоподтеками, ее бы, наверное, удар бы хватил. Паркер, правда, сам еще не успел заглянуть в зеркало, чтобы как следует оценить всю серьезность нанесенного его внешнему виду ущерба (и пока не особо рвался это делать, честно говоря), но и так прекрасно понимал, что тот был весьма внушительным, и что по приходу домой ему возможно предстояло много и безбожно врать.
Гостил у Дэдпула парень далеко не в первый раз, и за все эти разы он успел освоиться и уже в какой-то степени почувствовать себя тут как дома. Ну, или почти как дома. Кое-какие участки его квартиры он все еще предпочитал обходить стороной – черт его знает, на что в царящем тут бедламе можно наткнуться, уж лучше пребывать в блаженном неведении. В гостиной Паркер привычно забирается на диван с ногами, успев подобрать с пола джойстик от иксбокса. Вскоре рядом падает и сам Уилсон. Питер не сразу отвечает на его вопрос, он невольно дотрагивается кончиком языка до разбитой нижней губы, а затем морщится и недовольно сопит не менее подбитым носом.
Очередной ненормальный, возомнивший себя царем горы. – Паркеру вообще на них шибко везло, он их буквально магнитом к себе притягивал, серьезно. Стоило ему только с горем пополам избавиться от одного такого, озлобленного на весь мир, решительно настроенного устроить полный дестрой и не стесняющегося в процессе перебить энное количество людей, так Паучок, кажется, даже костюм свой подлатать не успевал толком, как – кто бы вообще знал откуда – на смену предыдущему обязательно вылезал еще один ненормальный, ни по единому пункту не уступающий своему предшественнику. И почему-то все непременно сваливались прямехонько на его паучью голову – а сегодня так ей вообще как-то особенно досталось, и Паркер подозревал, что совсем не ласковая ее встреча с бетонной стеной, а потом еще – асфальтом при не особенно удачном падении, ничем хорошим для него не обернется. Как минимум сотрясение там какое-нибудь он себе уже заработал. – До этого был Носорог, сегодня вот – крылатый такой тип с куриными мозгами, – он морщит лоб, пытаясь вспомнить, – Стервятник, точно. Видимо, прозвище он себе под характер подбирал, – пытается пошутить Паркер, но устало трет глаза. – Кажется, пора выяснять из какого зоопарка сбежали эти звери.
На дальнейшее замечание Дэдпула паутиноголовый лишь вздыхает, не имея при себе никаких сил, чтобы заводить с ним разговор на эту тему. Злодея юный герой – действительно живехонького, разве что, пожалуй, не такого уж и невредимого – передал в надежные руки служителей порядка, и ему наверняка сейчас проводили увлекательнейшую экскурсию по Рейвенкрофту с конечной остановкой в его личной одиночной камере. С его собственной фамилией на дверце, окошечком для подачи пищи и всеми прочими прелестями – все как надо, словом. Там ему и место. И пока Пул говорит у него под ухом в два голоса и отвлеченно косит в его сторону, Паук с мрачным сосредоточением жмет кнопки джойстика в своих руках.
Уже нет. Ты убит! – парирует Паркер его последние слова, издает короткий смешок, а потом переводит взгляд на Уилсона – посмотреть на его реакцию. Или точнее – чтобы в который раз полюбоваться на как всегда скрывающую лицо и все отображающиеся на нем эмоции наемника маску. Смотрит, любуется, значит, и при этом недовольно так хмурится.

+1

4

Уилсон, на самом деле, даже в какой-то степени гордится Паркером. Кому сказать – не поверят. Или не самим малышом, а их с ним дружбой. Это когда началось? Ой, да давно, наверное. У Паучка тогда была девочка. Красивая такая, белокурая. Была да сплыла. Наверное, Паркеру просто не везет. Катастрофически не везет. У него, у единственного на считанные квадратные сотни километров вокруг, какие-то не особо кайфовые способности. Иногда Пулу кажется, что даже эта его звенелка в паучьей башке уже сбоит – на наемника она реагировала все тише и тише, кажется. Или же Паркер не обращал на нее внимание. Во всяком случае, пару раз Уэйду удавалось подкрасться к запеленотому в красно-синий костюм парнишке, пугая того до усрачки. Или нет. Не важно.
@ его сладкая попка так хорошо смотрится в этом костюмчике
# А ему точно есть семнадцать? Восемнадцать? Знаете, неплохо было бы глянуть в паспорт.
@ ты всегда такой зануда господи какой же ты зануда
# Ты будешь скучать по мне, когда придет Крас-
@ НЕ ВСПОМИНАЙ ЕГО ИМЯ
# Ты будешь скучать.

- Ой да умолкните! Мы проиграли! Ты маленький читер! – Уэйд, спохватившись, дернулся и резко выпрямился, тут же перетекая из расслабленного состояния в полную боевую готовность. – Ну, я щас тебя.. ух.. гляди! Сабзиро!
Чудо, как последний иксбокс поддерживал древний мортал комбат – но держал исправно. Старенькая игрушка безумно Дэдпулу нравилась. Да и чего-то нового он пока не нашел. Были еще какие-то веселые игрушки, но Паучок неизменно выбирал эту. Наемник азартно бил по клавишам, но в итоге проиграл. И еще раз. И еще. И даже когда был близок к победе, выбранный им Нуб не справился с последним комбо и вылетел в трубу.
- Да ты издеваешься надо мной! – швырнув джойстик в телевизор и чудом не попав, Пул повалил Паркера на спину, сминая его избитым тельцем упаковки от чипсов. – Это твоя паучинная магия, мелочь ты пузатая. Я отыграюсь! О, ты протекаешь. – Уилсон, задумчиво потерев сквозь маску переносицу, встал с дивана и прошлепал в ванную. Покопался в стеклянном ящичке над раковиной, выкинув пару непонятных бутыльков в чугунную ванну, прошел на кухню, перерыл все полки и шкафчики и отрыл, наконец, аптечку, которую сам же и убрал туда получасом ранее. Или нет. Или да. Не важно.
- С какой стати мы так заботимся о нем? О, не бери в голову. Это пройдет. Когда-нибудь, мы же знаем, когда-нибудь он опять умрет.. так же, как это было много-много раз. В других мирах. И где-то я уже это видел.. что это за хрень? Где пластырь? А, вот, нашел. – Бурча себе под нос, Уилсон вернулся в гостиную, свалился обратно на диван, разворачиваясь к осоловело моргающему и недовольно хмурящемуся Паркеру лицом. Маской.
Кто знает, с чего началась эта безумная кутерьма? Кажется, со странного, всеобъемлющего чувства признательности. Паркер тогда толком не мог разглядеть лица Уэйда – в темноте-то не каждый разглядит этот кошмар, эту мешанину из шрамированной кожи. Но Уэйд все равно ему был благодарен. За те странные «эй, чувак, спокойно» и что-то такое еще. В стиле Питера. Паучок, странный малыш Паучок. Когда это превратилось в манию? Наверное, тогда, когда память начала услужливо подкидывать другие эпизоды. Не_из_этой_жизни. Не важно, нет, правда, не важно. Какая разница, что было _там? Здесь, сейчас, Уилсон осторожно поворачивает лицо паутинчатого к себе, разглядывает его – и видно, как он хмурится под маской. Как прекрасно, что сквозь линзы не видно глаза. Просто отлично.
- Гляди-ка. С Хэлло Китти. Тебе пойдет. Логан любит эту хрень. И ты полюбишь. Вообще, знаешь, я познакомлю тебя с Логаном. Мировой мужик. – Уилсон ухмыляется, выкидывает лишние бумажки в сторону и лепит на переносицу парня дебильный пластырь, розовый, с желтым цветком на одном конце и радостной Китти на другом. Сгибается пополам, шаря по полу, выуживает перчатку, которую снял, кажется, вчера вечером, и утирает Паркеру кровь из-под носа, которую тот пытался стереть сам. – Во. Как новенький. А этих чуваков надо короче просто перетерпеть. Ты бы попробовал этих нанять. Как их. Ну, суровый отряд суровых мужиков. Такие все из себя прям клевые. У одного там еще мега-крутой фрисби. Капитан Родина, ага. – Уэйд, фыркнув, чешет сквозь маску черепушку и откидывается на спинку дивана, зевнув.

+1

5

Да, конечно! – Паркер ухмыляется, завалившись на левое плечо, потому что правое болезненно заныло при соприкосновении со спинкой дивана. – Признай, ты просто играть не умеешь! Ты.. Я.. что? – но Уилсона уже и след простыл. Парень озадачено садится, чтобы посмотреть, куда он направился, и после смены положения из горизонтального в вертикальное что-то красное и вязкое быстро закапало ему на футболку, нещадно заляпывая изображенный на ней флаг – синий цвет на нем теперь как-то терялся за обилием красного. Питер негромко чертыхается, поспешно подносит к носу руку, стараясь не задирать сильно голову – знаем, плавали, школьные годы только так и проводили, привет, Флэш! – и озирается вокруг в поисках.. какой-нибудь.. салфетки. Ничего, да? Ну, в таком случае.. чего-нибудь там типа.. нет, бесполезно. Глядя на царящий кругом бардак, захотелось в голос рассмеяться, печально так.
Впрочем, Дэдпул не заставляет себя ждать и возвращается с уже знакомой аптечкой в руках. Решительно так убирает руки Паука от лица и при этом берет его в свои, разворачивая к себе. Питер послушно поддается, и в таком положении ему оказывается крайне трудно смотреть куда-либо еще, кроме как опять-таки хмуро уставиться на красно-черную маску наемника. На нее он и смотрит, и невольно так гадает над тем, что выражает сейчас под ней лицо Уэйда. Видел он его без маски, на самом деле, всего однажды, и то чисто случайно. И тогда, и уже после того случая, парень не раз пытался дать ему понять, не на прямую, а косвенно, намеками, что ему не важно, как он там выглядит под этой чертовой маской. Но то ли намеки его были неважнецкими, то ли Уэйд их просто не понимал, а может и не хотел понимать и только делал вид, что ничего не видит и не слышит, каждый раз начиная заливать в несколько голосов так, что Паркер быстро терял нить его повествования и от неловкости не знал, что делать и как быть, а в конце концов вообще пришел к выводу, что вот раз ему самому как-то надоело прятать от него лицо под маску Паука (потому что, ну, бессмысленно уже), так и Пулу когда-нибудь да надоест. Просто ему нужно больше времени. Сколько уже прошло? Куда больше года, наверное, а он до сих пор расхаживает при нем, иногда, как сейчас, чуть ли не полуголый, но постоянно с этой дурацкой маской на голове. И не надоело, вот ни разу. Паркеру же почему-то – да.
Парень ненароком пропускает мимо ушей информацию про свою грядущую дружбу с Логаном, но краем глаза успевает заметить в руке Уилсона нечто до безобразия розовое. Не успев даже дернуться в сторону, Паркер с прифигаченным к переносице до ужаса девчачьим пластырем вопросительно поднимает брови и смотрит на наемника с явным таким недоверчивым выражением, типа «сириасли? хэлло Китти?». Но почти сразу как-то примирительно вздыхает. Примирительно – потому что примиряться пришлось с мыслью, что ему еще с таким вот идиотским видом потом домой тащиться.
Спасибо, – произносит, а затем отбирает у него перчатку и тщательно вытирает об нее запачканную кровью ладонь. – Америка. Капитан Америка, – машинально поправляет Уэйда Паркер. – И.. Мстители? Ты хочешь, чтобы я нанял Мстителей? Боюсь, у меня нет таких денег, – он шутливо улыбается. – Даже вот чтобы просто на пару часов «фрисби» одолжить, – паутиноголовый рисует пальцами кавычки в воздухе, а затем осторожно прибавляет на всякий случай. – И вообще, я не уверен, что они так работают.
Он отбрасывает перчатку обратно – на пол, и чувствует при этом легкий такой тычок от своей совести. Той, что обычно говорит голосом тети Мэй. Она бы его сейчас упрекнула. Но технически он положил перчатку на место, верно?
Знаешь, тебе бы не мешало тут иногда прибираться, – задумчиво протягивает он, думая о том, что ни разу за то время, что он здесь был, общая обстановка в квартире Дэдпула ни разу не менялась. Да, может быть у него тут все расставлено по какому-то особому фэн-шую, но все-таки. А еще не мешало бы хоть иногда снимать эту свою маску, – хотелось добавить, но разговоры тут, похоже, были бесполезны. Паркер пару секунд смотрит на Уэйда, закусив нижнюю губу – что-то мучительно прикидывая. Ладно, может быть, выйдет по-другому. – Хочешь, я тебе даже помогу? Начнем с простого. Сначала мы избавимся от этого. – Питер протягивает руку и, ухватившись за маску красного, решительно стягивает ее с головы наемника, не давая тому времени на то, чтобы его остановить. – Я же говорил. Проще простого, – и самодовольно улыбается.

+1

6

- Зачем они тогда нужны, эти ваши Мстители? Города сметают, да еще и не работают.. как вот можно их не нанять? Ваще короче, тебе надо к ним метнуться. Ну, знаешь, всякие эти за-.. чего?
Уэйд, осекшись, глядит на Паркера. Глядит с легким недоумением, но под маской, конечно, не видно. Мысль плавно перетекает из одного состояния в другое. Вообще-то, почему бы и правда не отправить паучка к этим чудо-дядькам? Они всяко помогут разрешить кучу его проблем. Недаром подметали тут все пару раз подряд то какими-то гоблинами, то андроидами. В общем, веселились мужики на славу. И, кажется, среди них была ничего такая баба. Рыжая. Если припомнить – Вдова, кажется. Но всяко не круче, чем та же Домино. У Домино и форму получше, и словарный запас побольше. Да и, в общем-то, не суть важно.
Уэйд смотрит, Как Паркер разглядывает  перчатку, которую он вернул на место. Нет, там ей и лежать. До следующей грозной стирки. Можно, конечно, сварганить новый костюм. Можно. Но так не хочется. Когда-то этот ужас надо стирать. Пул разглядывает задумавшегося паучка и понимает, что пластырь тот на носу вообще ни в тему. Наверняка полопались сосуды, а он, идлиот, прилепил ему эту розовую хрень на переносицу. И только чудо помогло, что так совпало – и кровь идти прекратила.
@ ты думаешь немного не о том
# А я говорил, что ничем хорошим это не закончится, это в принципе не может закончиться как-то хорошо. Я же говорил. Я говорил!
@ а ты уверен, что говорил именно об этом?
# Да, совершенно точно. Или нет. Я не знаю
@ да и какая разница, удивительно подходит
#  А я говорил!..

За внутренними диалогами они все втроем – Дэдпул и два его голоса – пропустили самое важное. Когда маску нагло потянули с головы.
- Эй-эй-эй! – дернувшись в сторону, наемник понял, что это тщетные телодвижения.
Ну, рано или поздно это должно было случиться. Малыш-Паркер давно уже порывался уговорить горе-убийцу перестать таскать этот сомнительный предмет гардероба. Но вот и правда – только просил. Ни разу до рукоприкладства не доходило. Уэйд насупился, сложил руки на груди и попытался отмести мыль о том, что чувствует он себя сейчас паршиво. До ужаса.. незащищенным? Какое дурацкое сравнение. Но какое верное. Оказаться вдруг перед Паучком без маски.. перед красивым, ладным, стройным Паучком с оленьими глазами, улыбкой этой, с перебитыми губами, кровоподтеком на щеке. С этим Питером-мать-его-черт-драл-Паркером. Наверное, даже будучи без маски перед тем же Уизлом, перед Домино и еще перед кучей народа Уэйд не чувствовал себя.. так. Так странно. И он молчал. И голоса – оба – заткнулись пораженно, словно немые свидетели наблюдая, чем все это закончится.
Паркер начал что-то говорить – то ли в свое оправдание, то ли еще по какой причине, а Уилсон опасно щурил белесые глаза, разглядывая малейшие детали. Цепляясь взглядом за смятую в чужих ладонях маску, за неуверенность в глазах, за мельтешащие тонкие пальцы, за вскинутые, надломленные брови. Ох, это попросту невозможно.
@ да давай ты уже, чо ты как этот-то
Уэйд оборвал парнишку на полуслове, ухватив его за лодыжки. Подушечки пальцев скользнули по кромке носков – наверняка, на коже у малыша потом остаются забавные полоски, которые так клево расчесывать, падая на кровать. Подтянув парня к себе максимально близко и заваливая одновременно на спину, Дэдпул склонился над ним, упираясь одной рукой около встрепанной макушки. Паркер никак не мог заткнуться. Ну, хоть в чем-то они и сходятся. Тоже хорошо. Понимающие люди всегда и везде нужны.
Наверное, когда Дэдпул делает что-то молча – это не так уж и весело.
Наверное.
Целовать паучка оказалось на удивление приятно. Скользнув ладонью по ребрам поверх дурацкой футболки, сминая ее гармошкой, Уэйд целовал глубоко и жарко, чуть ли не выкачивая поцелуем воздух из чужих легких. У Паркера на губах осел вкус пыли и собственной крови. И, кажется, бетонной крошки. У Паркера во рту, если толкнуться языком глубже, тот же привкус крови. Уэйд не знает, зачем он это делает. Хотя нет, врет. Конечно, знает.

+1

7

Вот знаете, временами, когда ляпнешь что-нибудь такое до умопомрачения нелепое и идиотское, и сказанного уже не вернуть. С Паркером такое частенько случается. С такой же частотой он делает все наобум. Захотелось ему как-то, значит, сигануть с крыши, чтобы проверить свои способности – он и сиганул. Захотелось вот стянуть маску с Дэдпула, непредсказуемого Дэдпула с голосами в голове и любовью убивать, который, при этом, все время ему решительно так в этой прихоти отказывал (не без причин же, наверное), – так почему бы, собственно, и нет! Так порой на него посмотришь со стороны – кажется, жить парнишке совсем надоело.
Но Паркеру на самом деле еще никогда особо не приходилось действительно опасаться за свою жизнь рядом с Пулом. Даже его паучье чутье давно на него забило, словно говоря Паучку – ну я не знаю, чувак, разбирайся с ним сам! И сейчас оно тоже упорно молчало, что, наверное, все-таки было хорошим знаком. Однако парень смотрит, пристально и сосредоточенно смотрит на лицо наемника и при этом отнюдь не рассматривает украшающие его шрамы, которые, возможно, притянули бы внимание любого, и, может быть, даже его самого в какой-нибудь другой ситуации, нет, – он смотрит, мучительно стараясь понять, чего от него ждать. И тот факт, что он не может прочитать на его лице ни единой определенной, понятной ему, эмоции, его немного.. пугал? Впрочем, пожалуй, гораздо больше его пугало то, что Уилсон молчал. В небольшой квартирке без неуемной болтовни Дэдпула стало как-то слишком тихо и неуютно.
Победоносная улыбка стерлась с его лица, рука, в которой он держал свой трофей, вяло опустилась. Паркер втягивает носом побольше воздуха, как-то порывисто вздыхает и облизывает пересохшие губы. Чего он ожидал? Наверное, что Пул рассмеется, сведет все в шутку, ляпнет что-нибудь про «смелого Паучка», ну или хотя бы потребует маску назад. Что угодно. Но не так, не ничего.
Ты.. Я не хотел как-то обидеть, если что, правда. Даже в мыслях не было, серьезно. Просто ты ходишь в ней постоянно, и я подумал.. Точнее, видимо ни разу не подумал. – Парень нервно смеется и ерошит волосы на затылке, мучительно пытаясь найти слова, которые бы исправили положение, но создавалось впечатление, что Уэйд его даже не слышал. – Так что... прости, возможно, не сто-..
Его сумбурное извинение резко прерывается, и уже второй раз за сегодня Паркер встречается спиной с жесткой поверхностью дивана. Болезненно морщится при этом – тело его протестующе стонет от такого обращения после пережитой сегодня трепки – и его страх немного отходит в сторонку. Взъерошенный, смахивающий больше на подбитого, сердитого воробья, он недовольно косится на нависшего над ним Уилсона.
Ну что? Ты хочешь чтобы я ее вернул? Мог бы и просто сказать. Вот, пожалуйста, заби-... – парень не успевает с раздражением ткнуть того в грудь его собственной маской – он вообще роняет ее от неожиданности – да и договорить опять-таки у него не получается. Пожалуй, морально Питер готовился к чему угодно, но как всегда просчитался уже тогда, когда просто попытался что-либо предугадать, позабыв с кем имеет дело.
Поцелуй, настойчивый и тягучий, напрочь выбивает из головы паренька все крутившиеся там до этого мысли, и даже ту самую, единственную разумную, которая назойливо стучала еще какое-то время у него в висках и замирающим голоском твердила, что что-то пошло совсем не так – даже ее удалось заткнуть. Паркер зажмуривается, поддается на легкое прикосновение, от которого по телу разливается приятное тепло, и отвечает на поцелуй, сначала неловко, осторожно и нерешительно, но затем смелее и напористее. Пожалуй, он все же соврал бы, если бы сказал, что не мог ожидать чего-то подобного от Дэдпула. Признаки и намеками были, и причем не мало и тех и других. Просто Питеру всегда как-то удавалось либо вовремя слинять, либо очень удачно «не заметить», либо свести все в шутку. А тут, ну, убегать уже поздно, когда вся мозговая деятельность в отключке, все огоньки в окошках потухли и те уже наглухо зашторены, не заметить – тоже уже не вариант, а шутить, когда чужой язык, казалось, пересчитывает у тебя во рту каждый зубок и щекочет при этом небо, просто невозможно. Да и будь Паркер с собой немножечко честнее, он бы может быть и признал, как услужливо подсказывала какая-то частичка его сознания – ему и не хотелось делать ничего из выше перечисленного.
Свой шанс вдохнуть как следует паутиноголовый потратил на болтовню, а потому вскоре ему совсем нечем дышать, он резко отстраняется – воздуха в легких остро не хватает. И еще, кажется, хоть немного здравого смысла. Да, вот его точно не хватает, где бы взять, черт побери. Он тяжело дышит и ошалело смотрит на Уилсона, прислушиваясь к бешеному ритму, с которым в висках отдается стук собственного сердца. А мысли в голове уже путаются и запинаются друг о дружку, но одна выступает ярче среди остальных, и звучит она примерно так – «тревога-тревога, срочное отступление!» За нее Паук и отчаянно хватается.
Знаешь, мне уже пора.. идти, да, точно. - Красный и сконфуженный, Паркер поспешно отводит взгляд, одергивает задранную футболку и пытается выползти из-под накрывшего его своим телом Уилсона, с завидным усердием вжимаясь в подлокотник дивана и грозя в конечном итоге перевалиться через него на пол. Попутно он лихорадочно обводит взглядом комнату и, подумав так, добавляет. – Я обещал. Тете. Она будет волноваться.

+1

8

Стоит отдать Паучку должное – целовался он отлично. Да и порядком удивил, поддавшись, прижимаясь как-то сразу и почти без заминки, отвечая на поцелуй вообще. Дэдпул, на самом деле, каким-то краем сознания рассчитывал, что его сейчас пошлют в очень известном и распространенном среди туристов направлении. Или там, скажем, по зубам дадут. Драться Паркер мог и умел – умел как надо. То ли это входило в прибамбасы, свалившиеся на него после укуса контуженного паука, то ли сам выучился. В общем, не важно. Даже тычка под ребра не последовало. Только долги, выжигающий в легких воздух поцелуй. Желтый и Белый пораженно заткнулись, а если прислушаться, то можно было различить их тяжелое дыхание, которое так забавно щекотало в ушах. Или это были загнанные, судорожные вздохи пытающегося отползти в сторону Питера? Уэйд, не отрывая от него взгляда, задумчиво прищурился, нехотя позволяя выбраться из аккуратных, но цепких объятий. Заметил здоровый кровоподтек на ребрах, пока тот не скрылся под наспех оправленной футболкой. Облизнувшись, Пул выпрямился, садясь в полоборота на диване и приваливаясь к продавленной спинке. Ухмыльнулся довольно. На языке все еще оседал крупицами чужой вкус. Паркер частил и отчаянно, так красиво и соблазнительно заливался краской.
- О, да, конечно, тётя Мэй превыше всего. Слушай, а Тётя – это имя? Или фамилия? – наблюдая, как парень, чуть ли не падая и путаясь в собственных ногах, сваливается с дивана и рыщет по комнате в поисках сумки, Уэйд встает и с неудовольствием отмечает, как Паучонок приваливается к стене, метнувшись в сторону. – Ну ты чего, эй? Мы ж друзья. Спокойнее. Тебе к тёте надо. Ты должен добраться до нее не по частям, а целый. По частям я и сам могу тебя донести. Знаешь там, одна нога в одном пакете, другая – в другом, а руку-то я, ой, гляди-ка, дома забыл.
Пока наемник ходил в кухню за кружкой чая и думал о том, что, собственно, он сделал, в коридоре визгливо вжикнула молния на чужом портфеле, а затем тяжко, с хрустом, хлопнула входная дверь. Это было странно. Паркер, проходящий в двери. Иногда он не брезговал и вваливался в окно. Это Уилсону нравилось куда как больше. Вернувшись в комнату, подобрав с пола маску и свалившись на диван, Уэйд задумчиво поставил кружку на подлокотник. Павда, свалил ее оттуда, задев локтем. Поблагодарил сам себя за совершенный акт вандализма, включил телек и уныло впился в новости, найдя в разрухе полную наполовину пачку с начос. Какое-то время голову грызут темные мысли, парни молчат, не разряжая обстановки, а жит становится страшно. Кажется, что опять вернулся тот страшный кошмар, когда Паучок по имени Питер Паркер раз за разом умирает, в каждой его гребаной жизни, в каждой вселенной – и каждый раз на глазах у Дэдпула. Это какая-то прям скажем не очень хорошая тенденция. Но все это – как сон сквозь пальцы. И сейчас мальчишка был под его руками, под ним – горячий, настоящий, с перебитыми губами и гематомами по всему телу.
# Так. Всё. Отставить.
@ мы клевые и мы сможем с этим справиться
# В очередной раз.
@ как нехуй делать

Паркер успешно избегает его день, три, неделю, а потом и две. Или это Уэйд позволяет ему избегать себя, не принимая ни одного заказа и послав к хренам собачьим Ласку с его хреновой заботой и свитерами. Но потом что-то выдергивает из квартиры якорными крюками, заставляя предварительно облачиться в костюм. Полная амуниция. С ног до головы. Катаны, лента с гранатами, пистолеты любимые, всякие колючие штуки и, конечно же, маска. Без маски никуда. Даже на свиданку к Паркеру. То, что он идет искать именно мелкого Паучка, Уэйд понял не сразу. Или пытался отвязаться от этой назойливой мысли всеми силами. Не вышло. Он всё-таки нашел мелкого борца за справедливость. Как раз, когда тот, кажется, столкнулся с ребятами, которые работали на Меченого. Или с Меченым. Ну не важно. Самого звезданутого в синем тут не было – и уже хорошо. Потому что он, порою, создавал слишком много проблем. Даже больше, чем долбаный Кроссбоунз со своими стероидами и Панишер со своими семейными проблемами.
Ужйд углядел Питера на плоской крыше одной из местных недовысоток – всего-то каких-то двенадцать этажей. Тот как раз пытался увернуться сразу от троих и делал это с увлекательной и гениальной грациозностью. Уэйд поступал по-своему. Всегда. Он помнил, что Паркер реагирует на его прибытие раз из десяти, если повезет, а поэтому попросту поднялся по лестнице, ведущей с последнего жтажа на крышу, выбил дверь и в радостном жесте распахнул объятия. Питер шуганулся в сторону, а пришибленному дверью парню выбило передние зубы.
- ТАДАААМ! А вот и мы! Ты не ждал? Ай, Паучок, как нехорошо. А мы так по-доброму расстались. Нормально общались же? Ой, ну куда ты лезешь, ну перестань. – Ухватив за руку целехонькую подбирающуюся к растерявшемуся Паучку бабу, Уэйд радостно (так же, как и явился) натянул ее на катану, предварительно с шелестом вытянув любимую детку из ножен. – Пирожок, ты неправильно заводишь себе друзей. Я же рассказывал. Сходи к этим, как их, которые в башне сидят. Они тебе помоооогут. – Прострелив башку улепетывающему парню и чуть было не дернувшись посмотреть, как тот валится через край крыши вниз, Уилсон прислушался к визгам снизу и пропустил момент, когда в челюсть влетела пуля от беззубого мужика. Тот, правда, остался без головы. В прочем,теперь потеря зубов не будет его так сильно беспокоить. – Ай, ай, Паучок, стой, ну куда ты, ну давай поговорим. Как в тех слезливых сериалах. Ну подожди! Ну ты ж посмотри на него, мы стараемся, а он – бежать. А ну стоять, кому сказал!
Может, Паркер и не собирался бежать. Может, просто сделал вид. Может, что еще сделал. Во всяком случае, Уэйд успел сам с собой поговорить и даже успел Паука поймать и прижать к стене у распахнутой двери. Существовала вероятность, что сейчас подвалят копы и вертолет новостей. А может и нет. Кто их знает. Но труп внизу точно не приветствуется общественностью. Хотя этот город привык и не к такому. Вот только отпускать Паркера совсем не хотелось. Уэйд, привалившись к нему, огладил пятерней бок, на котором в прошлый раз заприметил здоровый кровоподтек. По тому, как от давления на больное место дернулся Питер, стало понятно, что заживает он как-то не очень быстро. Или у него там новый синяк, что совсем не исключалось.
- Так Тётя Мэй - это имя и фамилия или чего? - проговорив уже тише и шмыгнув носом, наемник слепо улыбнулся, прикрывая глаза. Хотя под маской, конечно, видно не было.

+1

9

Минуло уже две недели, Дэдпула не было видно нигде на горизонте, и Паркер в какой-то степени только вздохнул от этого с облегчением, потому что ну не знал он просто, как себя теперь с ним вести при встрече. Он и не помнит уже толком, как именно выбрался тогда из квартиры Уилсона – с затуманенным рассудком и бесконечно смущенный. Помнит, что сил переодеться в костюм потом он в себе не нашел, а потому просто, по старинке, вышел на станцию метро, ввалился в полупустой вагон и привычно так распластавшись на спине на свободном пошарпанном сидении, в таком положении и без лишних приключений доехал до дома. Усиленно еще при этом стараясь не думать, не думать, не думать. Благо занять себя в течение этих двух недель, чтобы старательно вымести все лишние мысли из головы, у него было чем. Как всегда, впрочем. Жизнь героя она такая. Нескучная. Ну или скорее – выматывающая. Как-то больше похоже на правду. О чем-то левом думать вообще некогда. Даже если мысли эти чересчур навязчивые..
Сегодня же был вроде как выходной, но и он начался для Питера раньше положенного – радиоприемник в его комнате заверещал еще когда не успело толком посветлеть за окошком – вот в такую неприличную рань всякие там умники решают грабануть банк. Или не банк. Паренек, даже не расслышав спросонья и половины того, о чем трещали полицейские, просто уже на автомате натянул костюм Паука и вывалился в окно. Разобраться с этим самым ограблением (или не ограблением вовсе) получилось довольно быстро, но затем нашлось еще вагон и маленькая тележка всяких дел, мелких и не очень, которые практически весь оставшийся день притягивали к себе внимание паутиноголового, не позволяя тому вернуться в теплую постель и благополучно досмотреть сны. Такие дела как вот, например, эта развеселая компашка, вызвавшая его неподдельный интерес хотя бы вот даже одним своим вооруженным до зубов видом. В приличном обществе так не ходят, совсем. Трое против одного – расклад, конечно, что надо, но гораздо лучше чем против одной гигантской ящерицы. Просто поверьте на слово.
Эй, ребята, я так не играю. Я на вашу вечеринку через пол города добирался, чтоб вы знали. А вы! – С чувством, голосом человека, глубоко обиженного несправедливостями этой жизни, сообщает им Паркер и с таким же чувством потом ловко уворачивается от пуль. – Ладно-ладно, признаюсь, приглашения у меня действительно не было. Но мы же вроде уже определили, что эти ваши игрушки бесполезны. – Паркер пускает паутину, вытягивает из рук стрелявшего пистолет и благополучно перекидывает его за край крыши, но в следующую секунду ему уже приходится уворачиваться от целой обоймы, заботливо выпущенной в него уже другим товарищем. – Серьезно?
Впрочем, примерно на этом моменте вся эта оживленная беготня по крыше как раз резко прекращается, потому что все четыре головы поворачиваются в сторону выбитой двери, в которую на крышу вламывается Дэдпул.
О нет, – только и успевает произнести себе под нос Паркер и даже не успевает как следует урониться лицом себе в ладонь, как контроль над всей ситуацией поспешно уплывает из его паучьих лапок под влиянием нового непредвиденного фактора в лице наемника. Все трое негодяев, которых он старательно так пытался для начала хотя бы обезвредить, а потом уже подумывал над тем, чтобы как-нибудь там их изловить, прямо на его глазах превращаются в три жалкие жертвы, с которыми Уилсон расправляется как нечего делать. Временами, сидя с ним на крыше какой-нибудь высотки или там играя в приставку у него дома, Паркер имел привычку забывать, чем на деле он зарабатывал себе на жизнь и какие ужасные вещи мог вот так просто, шутя и будто забавы ради, вытворять. А потом обязательно случалось что-нибудь вот в таком духе. Они вдвоем – уже одни – на крыше, и три трупа на его счету. Романтика.
Питер собирался было пойти посмотреть, что происходило внизу – а судя по обилию доносившихся оттуда голосов, вокруг трупа там уже успела собраться не хилая такая толпа. Но не успел сделать и пары шагов по направлению к краю, как оказался прижат к стене, снова попадаясь в ловушку цепких рук Уилсона. Он инстинктивно вжимается в стену, на какое-то время, кажется, переставая даже дышать – чего-то именно такого он и опасался при их новой встрече. И, пожалуй, будь ситуация немного другая, он повел бы себя совсем иначе. Сейчас же, с двумя трупами поблизости и одним там, внизу, Паркер с секунду молча смотрит на Уэйда, пытаясь, наверное, понять, насколько он это все серьезно, а потом так же молча, но смачно и от всей души, припечатывает правым кулаком в нос наемника, одновременно юрко уходя в сторону и высвобождаясь из его хватки.
Когда минуту назад я не кинулся радостно навстречу твоим раскрытым объятиям, стоило уловить намек, – бурчит он, тряхнув кистью с занывшими костяшками пальцев. Паркер не знал зачем он ляпнул именно это, потому что ударил Пула он совсем не по этой причине. – Что ты здесь забыл? – Он мрачно хмурится под маской. – Я бы и сам прекрасно справился. Какого черта ты вообще ввязался?! – Остро хотелось ударить его еще раз. Пару раз. Или сбросить с крыши. Вслед за тем парнем, которому он только что прострелил голову. Двенадцать этажей, тут даже совсем не высоко, он бы оправился в считанные секунды. В отличие от того бедолаги, которого теперь будут соскребать с тротуара внизу. Пока еще совсем издалека, но до чуткого слуха Паучка уже доносился знакомый звук сирен.

+1

10

Уэйд послушно хватается за поврежденный нос. Хотя больше ноет криво сросшаяся челюсть. Поправив оную и вставив на место, наемник для пробы клацает зубами, пытается оправить продырявленную потрепанную маску. Быстро он, однако, костюмчик подпортил. Паучок возмущался и при этом умудрялся оглядываться и, кажется, прислушиваться. Пул хотел было ответить, даже рот открыл. Поднял указательный палец. И так и замер, прислушиваясь к гулу вертолета за пару кварталов отсюда.
- Пирожочек, давай поговорим не в таком людном месте? Ты же не сбежишь от меня, а? Я расскажу, зачем к тебе пришел. – Уэйд скалится – и белоснежные клыки, готовые отрасти по новой при любой возможности, сверкают в лучах полуденного солнца. Ладно. Не смешно.
Подумав, Уэйд качнулся из стороны в сторону, вспомнил, что держит в руках катану и  выразительно ею замахнулся. Паучок грозился свалить. Это было не дело. Упускать его сильно не хотелось. Но, с другой стороны.. что делать-то еще? Адекватных мыслей в эту умную лысую голову прийти не могло.
@ эй нет нет нет, держи себя в руках, чувак, ну что такое
# К Паркеру не стоит подходить настолько близко, наверное.
@ ты смотри, ты начинаешь думать адекватно, понимаешь? А-ДЕК-ВАТ-НО
# Это всем нам аукнется.
@ ЭТО ОСТАВИТ СЛЕД ВО ВСЕЛЕННОЙ

- Не-не-не я не договаривался так, я сам, Я САМ ВСЁ РЕШУ, заткнитесь. – Уэйд, чуть ли не рыча от внезапно накатившей досады, потер зудящий висок, сурово вздохнул и отыскал глазами косящего, наверное, на него паучка. Что делать-то? Делать-то что, мать вашу? Ой, да ладно, будто, он не оказывался в таких ситуациях. Но сейчас надо было действовать иначе. Совсем иначе. – Паучок? Эй, Сладкий Паучок. Прости, я всё испортил. Первое свидание засрал, второе тоже заговнил. Ну эй, слушай, давай попробуем сначала? Тебе понравится. Я точно говорю. Никаких трупов, никаких ссор и никакой тётя Мэй. Ну то есть с ней всё будет хорошо. Но давай без обсуждения твоей тёти. В конце концов, у нее тоже есть своя личная жизнь и.. о, ты ж смотри, как шустро, а.. Эй! Нет! Я не давал разрешения на автографы! Не в этой жизни! – В сторону подлетевшего к дому вертолета улетела мелкая дымовая шашка, а Уэйд подцепил Паучка за локоть и затащил его на лестничный пролет. Скрипнувшая жалобно дверь кое-как встала на место, зато с первого раза, потому что Уилсон был зол и хотел сделать всё быстро. – Чуть не свалившись с лестницы, наемник стащил маску и с силой провел кулаком по глазам, размазывая собственную уже подсохшую кровь. Вздохнул, закатил глаза от самого себя. Ну да. Приехали. Тоже мне, романтический любовничек. – Ну чего тебе надо? Цивильность? Серенады под окном? Я могу! Могу даже блинчики по утрам печь. – Белесые глаза выхватили в полумраке лестничного пролета тонкую ладную фигуру Паркера. Тот, кажется, готов был бить в любой момент и по любому месту. – Питер-пай! Я.. Не-не-не-не-не-смей-обоже. Аррргх! – Уэйд, пометавшись на мелком, в полтора метра, бетонном пятачке у перил, приложился лбом о стену, дабы вернуть мыслям нужный строй, воззрился на стоящего пролетом ниже Питера. – Пожалуйста?
@ оооо да, так мы точно его завоюем. проще ему в голову выстрелить СЕЙЧАС ЖЕ
# Крайне опрометчивый поступок. Чего ты от него ждешь-то?

+1

11

Паркеру просто, казалось, левая пятка подсказывала – уж слишком чесалась – что пора дать деру. Сигануть так с края вниз, пока красный не успел спохватиться, и на паутине убраться подальше, – а если бы сильно повезло, даже зеваки внизу бы ничего не заметили. Но он зачем-то все стоял и слушал Уилсона. А тот все говорил и говорил. И тут хотелось бы прибавить еще, что Питер как всегда не понимал ничерта, о чем именно – очередной бред сумасшедшего, мол. Но нет, не в этот раз. А потом он еще затянуть себя с крыши на лестничный пролет позволил. Идиот, короче.
Но пойти против факта было сложно. Что-то крепко и неумолимо держало паутиноголового на одном месте – и там, на крыше, и здесь – в неясном полумраке, опершись одной рукой о перила и глядя наверх, на мечущегося там Дэдпула, отчаянно до него пытающегося что-то донести. Уэйду, может быть, и не удалось бы провернуть свой этот трюк с поспешной сменой локации, – и в этот раз он наверняка бы получил не только в нос – не впади Питер в какой-то непонятный для него самого ступор. То ли слова Уэйда так подействовали, то ли тот голос, которым он все это говорил, полный досады и, если ему не померещилось, даже с намеком на раскаяние. Или, возможно, то, как наемник крутился по тесной лестничной площадке, борясь то ли с самим собой, то ли со своими голосами, чтобы закончить мысль. Или вот эта еще просьба под конец. Или все вместе. Кто бы подсказал, черт побери.
И Паркер под конец неуверенно так опускает взор, рассматривая сначала облупленные стены, а потом собственные ступни, и решительно не зная, что бы такого выдать в ответ. Не находя слов и не решаясь их вообще как следует поискать из опасения, что он там мог бы выискать. Черт его вообще знает, что ему на самом деле было нужно. Пару недель назад он бы, наверное, смог с уверенностью ответить на этот вопрос, но теперь окончательно терялся. Мысленно парнишка отмечает, что злость его куда-то ушла, причем уже давно, оставив после себя какую-то непреодолимую усталость. Он стягивает с лица маску, что, может быть, было немного опрометчиво – а если кому-нибудь все-таки вздумается хорошенько прочесать лестничную клетку? Неплохая новость из всего этого бы вышла. С крыш домов летают трупы. И его фотография на передней-то полосе. Старина Джей Джей после такого, должно быть, свалил бы в отставку, лишенный дальнейшего смысла жизни.
Впрочем, паучье его чутье услужливо молчало, а значит, пока что, видимо, никому не пришло в голову сюда соваться. Питер неохотно позволяет себе расслабиться и с удивлением обнаруживает, как до этого была напряжена каждая мышца в его теле. Как-то устало вздыхает и молча усаживается на первую ступеньку следующего лестничного пролета, слегка привалившись плечом к стене. И ждет – пока спустится Уилсон. Даже не глядя на него, уверенный, что тот не заставит себя ждать. Махать кулаками-то Паркер уже больше вроде как не собирался.
Как думаешь, сколько им понадобится, чтобы все там утрясти? – Спрашивает он зачем-то, совсем не в тему, когда красный опускается рядом, и задумчиво поглядывает куда-то вверх – в скрытый в полумраке потолок, при этом прицельно щурясь. Попадаться на глаза кому-либо действительно не хотелось, а потому придется переждать, пока полиция и репортеры сделают свое дело.
Так говоришь, это было свидание? – Паркер и не знает толком, про какое из внезапно целых уже двух спрашивает, наверное – про оба, и невольно при этом улыбается – сама мысль звучала как-то странно у него в голове и теперь вот – озвученная, у него на языке, и он пока не может решить, как на деле к ней вообще относится. – Я и не знал, мог бы хотя бы предупредить заранее. – Добавляет он с шутливым упреком, задумчиво чешет щеку и поворачивает голову, чтобы взглянуть на Уилсона. Тот сидел перед ним без маски, что само по себе уже было довольно непривычно. Лицо его было перепачкано кровью, которую он так старательно до этого по нему размазал, и Паркер неловко и осторожно дотягивается до него рукой и тыльной стороной пальцев пытается стереть оттуда засохшие кровавые разводы. Вышло как-то не особо, и парень хмуро сводит брови на переносице. – Прости.

+1

12

Нет, он не смотрел на Питера Паркера со смесью надежды и предвкушения. Нет, конечно. Кто, Уилсон? Знаменитый наемник и убийца? Да что вы, быть такого не может. Но вот когда Питер опускается на ступеньку, Пул спускается по лестнице как-то быстро, словно его в спину пихнули, а потом падает на ступеньку рядом. Стукается задницей, которую тут же отбивает бетоном. Ну, в прочем, не важно. Молчание убивало, но что-то подсказывало, что сейчас лучше молчать. Молчаливый Дэдпул – что-то новенькое, а? Чувак, который болтает всегда и везде. Сейчас перешептывались только голоса. Спорили и ставили ставки. Один говорил, что Красный опять засосет Паучка, прямо тут. Второй ставил на очередной удар в нос. У Паркера была великолепная точность. Попадал с любого расстояния и из любого положения. Нос вернется на место, но получать по лицу не хотелось. Совсем. Ну, просто, как факт. Уилсон чуть морщился, когда ребята в голове кричали друг на друга особо громко, усмехался собственным мыслям вперемешку с диалогами за мозжечком и поглядывал на Паркера. Тот теребил в руках маску точно так же, как Уэйд вертел в пальцах свою. Странно это, сидеть так рядом с малышом. Раскрытым. Почти.
- Ну, они могут еще долго там лясы точить, знаешь, да и подтянутся щас всякие.. в общем, можем.. как-нибудь.. выбраться. Ну я там разберусь. Тебя прикрою, все дела. У тебя с собой пижамки нет, чтоб переодеться, а, пирожок? Мы б тебя вытащили. Мне-то че, мне без разницы, а твою попку спасем от толпы жаждущих порвать тебя на маленьких паучочков фанатов. – Уэйд говорит внезапно на два тона тише, чем хотелось изначально.
Он чувствует, что Паркер смотрит теперь на него – и не поворачивает головы. Правда, когда малыш пытается честно стереть с уродливой морды кровь – вздрагивает и чуть не дергается в сторону. Настолько это неожиданно.. и.. да.. да и вообще. В принципе. Уэйд, пожалуй, больше привычен к касанием Смерти. Или к объятиям Домино, которая двинутая чуть меньше, чем он сам. Да и вообще. С другими как-то проще. В конце концов, он же не задумывался, когда в труселях щеголял перед очередной.. а теперь вот. Почти смущается своего внешнего вида. Где-то внутри кипит злоба. Голоса пораженно притихают и шепчутся теперь совсем уж тихо. Уилсон за них всерьез беспокоится и думает, отвлекаясь, о том, что не выключил дома чайник. И, наверное, запер дверь в ванную – и потом придется оттирать с пола новую плесень. Или просто кинуть туда бомбу. Так намного лучше. Никаких проблем.
- Да ладно, шрамы украшают мужика. Я, вообще, знаешь, не такой мастак свиданки устраивать. – Пул, хмыкнув, ловит руки Паркера, ловит ее в своих ладонях и так, и эдак, затем аккуратно стаскивает рельефную перчатку. Рассматривает каждый палец, думая о чем-то своем. Точнее – ни о чем. В голове словно взрыв сверхновой – так же пусто и тихо, как в космосе. Ни единого звука. И только
@ ДА НУ МАТЬ ТВОЮ УИЛСОН
– Не, ну это, может, и не свидание было. – Уэйд, опомнившись, поспешно перестает рукоприкладствовать, роняя паучью перчатку себе под ноги, со второй попытки ее поднимает и отдает владельцу. Трет задумчиво шею. – Но это было бы забавно, а? Ну там, серенады? Под окном.. розы.. вино, домино.. хотя нет, без Домино обойдемся, она только всё испортит. Но я не буду! В смысле, перестану. Если тебе вдруг захочется. Или не захочется. Короче, ты решай, да. Я, может, с этими пока разберусь..
Дэдпул почти нехотя поднимается на ноги, натягивая маску, проверяет оружие на ремне, поправляет телепорт и топает вниз. Медленно. Ну как. Почти. Отвлекается на галдящих в голове парней. Внизу пролета оборачивается, смотря на Паркера снизу вверх. Дыра от пули на маске не маленькая, заметна клыкастая ухмылочка.
- А блины я правда классно пеку. Ты напомни как-нить, я тебя угощу. И тётю Мэй, да.

+1

13

Откуда? У меня далеко не на каждой крыше по рюкзаку на такой случай припрятано. – Мрачно припечатывает Паркер. – Или ты думаешь, я ношу ее под костюмом. – И сразу неловко затыкается, отчасти еще потому, что Уилсон в этот момент перехватывает его руку, а потом вертит в своей, разглядывает там чего-то, словно у него там не ладонь с пятью пальцами, как у всех нормальных людей, а действительно паучья лапа выросла. И парнишка не находит в себе решимости ее отдернуть или даже что-нибудь сказать, в смятении поглядывая на лицо наемника, пока тот сам в конечном итоге не выронил его руку вместе с отделенной от нее в процессе перчаткой.
Было бы, да. Забавно. – Соглашается он как-то на автомате, получив назад предмет своего гардероба и тут же старательно натягивая его обратно на себя. – То есть.. сложно, конечно, представить тебя, распевающим серенады под окном. – Паркер с сомнением так смотрит на Уилсона. Пытаясь, видимо, представить его под своим окном. С этой его ухмылкой и катанами за спиной. И пока он задумчиво пририсовывал Дэдпулу у себя в голове букет и гитару, сам наемник уже успел спуститься на целый пролет и вместо роз и серенад, порывался испечь ему блинчики. То есть, конечно, не только ему, что за эгоизм, – еще тете Мэй, конечно.
Договорились. – Без каких-либо колебаний говорит ему Питер и только потом невольно призадумывается над тем, как бы он представил бы вообще Уэйда своей тете. В голове от этой мысли образовалась какая-то совсем печальная пустота, и Паучок решил, что в любое ближайшее время он этой встречи постарается не допустить. И не совсем в ближайшее, наверное, тоже. А блины он ей так передаст, если что. Хотя, конечно, вопрос с блинами тоже весьма спорный – они подразумевали лишние объяснения, а лишние объяснения – это лишнее вранье, то есть вообще конкретно ему – незачем. – На следующем свидании – с тебя блины. – Добавляет он шутливо. Или даже не шутливо. Собирался вот по крайней мере съюморить – по старой привычке то есть брякнул, но если раньше он мог вот так просто сказануть при Килсоне все, что угодно, особо об этом не задумываясь (будто за ним вообще когда-то водилась подобная привычка), то сейчас чувствовал, что эти его «шуточки» воспринимались совсем по-другому даже им самим. Возможно, он только что согласился на что-то. Возможно, он был даже не против.
Дернувшись, Паук тоже вскакивает со насиженной ступеньки и вдумчиво чешет затылок, приходя к выводу, что наговорился вдоволь про свидания и пора сменить тему. Наверное, самое время сосредоточиться на насущной проблеме – вон Уилсон уже засобирался выйти в люди, маску обратно натянул, того и гляди катанами махаться опять начнет. Да, точно. Копы. Репортеры. Трупы.
Разберусь. – Разом посерьезнев, насколько он это вообще умел делать, эхом повторяет Паркер. – Каким образом ты собрался с ними разбираться? – Он настороженно косится на наемника – кто бы знал, чего от него ждать. Было у Паркера вообще такое подозрение, что по большей части тот и сам был не в курсе. Но один раз Красный уже сегодня «разобрался» – чисто в своем стиле, так, как он это умел и привык делать. Вышло, конечно, очень эффективно и все дела, но второго такого раза паутиноголовый не допустит. – Я надеюсь, ты не собираешься идти один. – Прибавляет он, неторопливо спускаясь к нему. – Правда, рюкзак я свой оставил в нескольких кварталах отсюда, а выйти так – не вариант. – Тут он, застыв ненадолго на одной ступеньке, задумчиво оглядывает лестничную площадку, будто ожидая найти здесь какой-нибудь завалящийся носок, который решит все его проблемы разом. Носка не нашлось, но дельная мысль в голове все-таки образовалась. – На первом этаже должна быть прачечная. Пошли. – Выдает он и, не дожидаясь реакции от Уилсона, припускает вниз по лестнице, попутно тоже натягивая на голову маску. На всякий случай.
Как можно быстрее скатившись по ступенькам с двенадцатого этажа на первый, и к своей удаче не повстречав ни единой живой души (наверное, все жители дома прилипли к окнам, наблюдая за разворачивающимся внизу действом), парень отыскал внизу нужную дверь. Огляделся, заглянул в сиротливо оставленную кем-то корзинку с одеждой для стирки, залился густой краской под маской и прошел мимо – вряд ли женское белье ему чем-то поможет. В одной из сушилок он нарыл-таки штаны и серый худи. За пару секунд нацепил их на себя поверх костюма и, спрятав маску в карман, натянул на лицо огромный капюшон, оказавшейся, пожалуй, на размерчик, если не два, больше чем надо худи.
Лучше, чем ничего. – Буркнул себе под нос и развернулся к Уилсону, как-то нетерпеливо вздыхая. – Какой план-то? – Интересуется Паркер, засовывая руки в карманы, и тут же себя одергивает. Нет, не так. – У тебя вообще есть какой-нибудь план?

+1

14

Малыш Паркер браво ринулся вниз – навстречу приключениям! Уилсон, почесав затылок, поправил маску так, чтобы не особо сильно светила морду, вздохнул и отправился вслед за своей принцесской. На самом деле, он ожидал чего-то противоположного.
@ о боже, Уэйд, не надо, не убивай всех этих людишек!
# Ага, и чтение морали за обедом.
@ не, ну мы через это уже проходили
- Было скучновато. Слепая Эл намного интереснее иногда мораль вкатывает.
# Ну, это хотя бы не Уизл.
@ Ласка заботится о нас
# Всё равно немного не то.

- Паучок! Не спеши так, сладкий!

Паутиноголовый достаточно быстро нашел то, что искал – святая всех святых в жилых домах. Прачечная. Жители Соединенных Штатов по большей части ленились стирать что-то в домашних условиях. Зачем? Зачем, когда есть прекрасная прачечная. Платишь пару долларов – и вот, оно все чистое и пахнет ароматом свежескошенной травы. Красота. Вот только народу не было, почему-то. Народ разбежался. Побросали свои вещички и смылись глядеть на свалившийся с неба труп. Не каждый день трупы летают, на самом-то деле.
Уилсон задержался у чьей-то корзинки, вытянув на свет кружевные розовые с бежевым трусики. Приложил к себе, растянув, ухмыльнулся.
- Эй, малыш, гляди, мне идет? Надо будет такие прикупить. Эти леди, знаешь, в них прекрасно смотрятся. И что в них такого? Полосочки ткани. – Пул задумчиво покрутил чужую тряпку на пальце и потом только спохватился, что это могла быть корзинка отнюдь не со свежими вещами. Откинул шмотку подальше и обернулся к Питеру. – Оу. Ты выглядишь как эти подростки из бунтующей юности. Ну знаешь, капюшоны, чтобы лица не было видно. И всё такое. Таинственность.. что ты говоришь? План? Какой..- ах, плааан.
@ план
# ПЛАН
@ тот самый?
# Ага.
- Нет.
# Не-не-не мы не это же имели ввиду.
@ а, в прочем, какая разница?

- Ну то есть да. Но нет. Это так важно? Слушай, сейчас же главное – вытащить отсюда твою тушку. А? – Подойдя ближе, Уилсон стянул с забывчивого паучка паучьи перчатки, затолкав их в широкий карман худи. Щелкнул оленеглазого по носу. – Конспирация, малыш. Тебя не учили? Конспирация в деталях – превыше всего. А что насчет плана.. ну, я собираюсь просто.. выйти отсюда. – Уилсон задумчиво поглядел за спину Паркера, выглядывая выход, призадумался. – Хммм, да. Пожалуй, что так. Мы могли бы просто их там всех распугать. Это не будет странно. Во всяком случае, я делаю так всегда. И я обещаю никого не убивать на этот раз. Или почти никого. Я обещаю постараться никого не убивать. Сойдет? А ты должен будешь бежааать, как умный мальчик.

Дэдпул почти решился идти. Почти даже пошел. Почти даже отошел от Паркера. Но вернулся наместо, склонив голову к плечу и задумчиво того разглядывая. В худи на пару размеров больше Питер был похож на воробышка. Это было даже мило.
- А знаешь, что? Героям полагается кое-что на удачу. А герой сегодня я. Такие дела. И каждое свидание должно заканчиваться поцелуем. – Не дожидаясь, пока последуют протесты, Уэйд одернул собственную маску до носа, уложил Паркеру ладони на шею, притягивая ближе, и мягко, насколько вообще можно, поцеловал, скользнув языком по губам. – Поцелуй на удачу! Суровый мужчцкий чмок. – Ухмыльнувшись довольно, Уилсон всё-таки ретировался, на ходу доставая катану.

В тот вечер никакого плана не было. Или день. Ну, не важно. Просто не было. Уилсон почти свалился в толпу. Точнее, пробился в самый центр, как ни в чем не бывало взвалил труп с носилок уже подъехавшей скорой себе на плечо, забыв до конца застегнуть черный пакет (из него тут же высунулась рука бедолаги) и преспокойненько попытался уйти. Естественно, тут же началась стрельба, а Уэйд ужасно не любил, когда по нему стреляли, особенно когда он получал пулю незаслуженно (а делал он это крайне часто – по его мнению). В общем, развлеклись они на славу. По итогам того вечера были взорваны две машины местного департамента, пострадало с десяток человек – но никто не умер! Ну, не считая людей Меченого. Которому под порог потом этот мешок Пул и доставил, аккуратно сложив то, что осталось от хреновенького мальчика-наемника. А уже дома, развалившись на любимом диване с пачкой чипсов, Уилсон задумался о том, как можно провести третье свидание.

+1

15

Просто выйти отсюда. Он собирался «просто выйти». Паркер недоверчиво так моргнул, вздергивая брови и считая, наверное, что ослышался. Точно ослышался. Капюшон, накинутый на его голову, был слишком большой и плотный, так что слова, произносимые Уэйдом видимо долетали до него в сильно искаженном варианте. Парнишка сначала хмуро так смотрит на Уилсона, пока тот стягивал с него перчатки, которые паренек в нетерпеливом волнении позабыл снять, а затем перехватывает его руку за запястье, когда тот щелкает его пальцем по носу, понимая, что далеко не уверен, насколько вообще доверяет этому его «постараюсь никого не убивать». Звучит обнадеживающе, ничего не скажешь. Выпускать его за дверь в одиночку уже не казалось такой хорошей идеей. Или, точнее, теперь это вообще не казалось хорошей идеей. Но передумывать, кажется, уже было поздно, да и альтернативного варианта как на зло придумать не удавалось. И с запозданием к Паучку еще приходит мысль, что ожидать от Дэдпула хоть какого-то там плана, на самом деле, напрасно. Ну то есть он, наверное, мог бы ради спокойствия Паркера сочинить что-нибудь, но сам Паркер был уверен, что сделает он все равно все по-своему – так, как ему вздумается.
Паутиноголовый неохотно отпускает руку наемника, и как-то обреченно при этом вздыхает. Ну, что тут сделаешь-то, в самом деле.
Не натвори там ничего, ладно? – Бурчит он наконец, и его так и подмывает мрачно припечатать – например, что-нибудь такое, за что потом непременно огребешь. Но угрозы – это как-то совсем не в его стиле. Впрочем, подведи его Пул, Питер мысленно дал себе твердое обещание притащить его обратно на эту чертову крышу и скинуть оттуда, как и хотел. Несколько раз подряд причем, пока не надоест.
Слова Уэйда про героя и награду не сразу дошли до Паучка. Он и не понял вообще сначала, что тот оказывается про себя это говорит, да еще и со всей серьезностью. Наверное, потому что ну не получалось у него никак уложить эти два не сочетающихся у него в голове понятия вместе. Дэдпул. Герой. Нет, никак. Поэтому-то и благополучно прохлопал ушами свой шанс увернуться, дернуться в сторону или хоть как-нибудь там вообще пошевелиться, когда Уилсон бесцеремонно подтянул его к себе. Вот от таких поползновений в его сторону со стороны Красного и должно предупреждать его паучье чутье, а оно по-хамски дрыхло сейчас, как, впрочем, и в любое другое время, потворствуя всему, что бы там ни учудил Уэйд. Это просто какой-то сговор, короче.
Однако сам Паркер тоже не выказал никаких признаков протеста (не потому что покладистый такой – не дали, не успел), удивленный, возможно, еще мягкостью поцелуя, так отличающегося от того, что случился на том дурацком диване, от мысли о котором до сих пор предательски горели уши. Но нет, уже пострадавший сегодня нос наемника остался цел, как и другие немаловажные части его тела. Паркер лишь отстранился, закатил глаза на его комментарий и проводил «героя» мрачным взглядом.
О, я почему-то уверен, что удача не тебе понадобится.
Задерживаться здесь не хотелось, а потому сам он выскользнул за дверь почти следом, торопливо отсчитав в голове до двадцати, чтобы дать Уилсону хоть какую-то фору. Оказавшись на улице, парнишка, согласно всем канонам жанра, засунул руки в широченный карман худи, поправил капюшон, спуская его еще ниже, ссутулился, стараясь казаться как можно незаметнее, и, лишний раз не озираясь по сторонам, торопливым шагом ушмыгнул в ближайшую подворотню. Усердно так при этом еще стараясь особо не вслушиваться в происходящее и то и дело одергивая себя от навязчивого желания выискать глазами Красного и посмотреть, что он там вообще вытворяет.
Пожалуй, нет ничего плохого в том, чтобы разок поверить ему на слово, верно?
Паркер был уже в паре кварталов от места происшествия и как раз мучительно пытался вспомнить точные координаты местоположения рюкзака с собственной одеждой, когда за его спиной отчетливо прогремел первый взрыв.

Впрочем, как тем же вечером передали по новостям, все оказалось гораздо лучше, чем уже успел себе обрисовать в особо живописных красках Питер. Ни единой жертвы, хотя койки больниц, конечно, и пополнились десятком новых пациентов. Ну и не без материального ущерба городу обошлось еще, разумеется, как же без этого. Сидя с ногами в кресле и уронившись затылком на его спинку, Паркер неопределенно хмыкнул, досмотрев новостной обзор до конца. Устало потер глаза, покосился на часы. Тетя Мэй уже спала – ее ждала утренняя смена, и свет во всех комнатах в доме уже был выключен, в том числе и в гостиной, где перед светящимся экраном телевизора и расположился паутиноголовый после изнуряющего «рабочего дня», который на той злополучной крыше потом отнюдь не закончился.
Парнишка оставил пустую кружку от чая в раковине на кухне, широко зевнул до хруста в челюсти и пришел к порадовавшей его самого мысли, что и Человеку-Пауку иногда стоит делать перерыв на сон. Наспех приняв душ, он вернулся в свою комнату, разместил полицейский радиоприемник на прикроватной тумбочке, подвинув при этом будильник, почти уже с закрытыми глазами, в темноте, стянул с себя одежду и, мысленно понадеявшись выкроить хотя бы парочку часов, прежде чем его оторвет от нее очередная экстренная или не очень ситуация, устало свалился на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Сон окутал его почти мгновенно, Паркер успел лишь неуверенно так подумать напоследок, что, возможно, за ним теперь числился должок перед Уилсоном.

+1

16

Раннее утро у всех бывает разное. Вот у кассира в макдоналдсе оно сегодня началось часов этак в пять, когда дверь ногой распахнул Уилсон. Круглосуточные забегаловки – дар божий. Парни на заднем плане, во всю черепную коробку, горланят наперебой какие-то песни – кажется, один затягивает Кэти Перри, а второй выводит руладами Бьонсе. Уилсон вместо купюр выкладывает на прилавок у кассы два пистолета и гранату.
– Два латте и пирожок с вишней! – И улыбается. Но никому не видно, потому что он, конечно же, в маске и при полном боевом облачении. Побелевшая и трясущаяся, как осиновый лист, девчонка безропотно наливает кофе и сует пирожок в безразмерно огромный бумажный пакет. – О! И игрушечку. – К пирожку отправляется пластмассовый Стич со светящимся фонариком в лапах. Уилсон покидает забегаловку так же, как и вышел. Но возвращается спустя пять минут – забыл пистолет и гранату. Полицейская машина тихо шуршит шинами на парковке еще через две минуты, но на записи с камер только вздыхают. Ну, подумаешь. Кофе и пирожок от одного психа.

Уилсон тем временем бодрым шагом направляется в сторону дома Паучка. Тот живет с семьей. С остатками семьи. И это достаточно мило. Мило ровно настолько, чтобы стараться держать себя в руках и не заявляться так, как привычно. И Уилсон делает всё почти правильно. Кое-как взбирается к окну Паркера. Потом вспоминает, что забыл внизу, на земле, кофе и пирожок. Питер тихо сопит в подушку, свесив с кровати руку. Усмехнувшись, Уэйд стаскивает маску, скидывает ее, катаны и пистолеты в угол – точнее тихо складывает, вырубает полицейскую рацию, вытаскивает баратейки из будильника и возвращается за кофем. Потом уже, опставив его на тумбочку и на полу аккуратно поставив пакет с вкусняшкой, задумчиво оглядывает идеальную утреннюю картинку. Закрыть окно и опустить тонкую штору, преграждая путь рассветным лучам – раз плюнуть. Пул ловит себя на каких-то излишне романтичных мыслях.
@ не хватало еще, чтоб ты снял ботинки и

@ да ладно

- Ну не в ботинках же, - шепчет Уилсон сам себе и, конечно же, голосам. Потом, задумавшись, перестает пытаться стянуть с себя тяжелые берцы без расстегивания гулких ремней. Вздыхает и осторожно опускается на кровать. Паркер спит без задних ног. Как удобно, что его это хваленое паучье чутье перестало на наемника реагировать. Дрессура – дело долгое и того стоящее. То есть, получается, Дэдпул теперь что-то вроде своего. Это когда собаке, тявкающей на родню, командуют «тихо, свои!», а она замолкает, тут же начиная вилять хвостом. Красота.

Если аккуратно сложить ноги на задней спинке кровати, если лечь как можно осторожнее и медленнее, то можно даже не скрипнуть ни одной пружиной. Уилсон аккуратно подвигает Паучка – тот ворчит, сопит громче и переворачивается на другой бок, носом к сете. Фыркнув, наемник укладывается осторожно рядом, на бок, подкладывая под голову кулак. Наблюдать за мерно вздымающимися боками – одно удовольствие. Парни в голову притихли – но это явно ненадолго.. и правда. Вот уже сыпятся тихие, - словно их кто-то услышит, - советы. Советы разнообразные и вкусные.

+1

17

Паркеру вообще редко удавалось провести в обнимку с подушкой хоть скольким-то больше, чем парочка каких-то жалких часов. Иногда – и того меньше. А уж бесчисленные бессонные ночи, проводимые то на крышах высоток, то в самом низу, в грязных переулках, так вообще занимали особое место в его сердце. Просто так повелось – стоило только юному герою устало урониться на постель, как уже приходилось с нее энергично подбираться обратно, ни свет, ни заря, натягивать на себя красно-синий спандекс и, с выражением готовности ко всему (или все-таки обреченности?) на лице, спешить на зов очередной опасности, выпрыгивая из окна и надеясь при этом на лучшее – что в своем полусонном состоянии он не сшибет ненароком какого-нибудь несчастного прохожего, например, или там, что сам смачно не вмажется в стену или чье-нибудь окно. Прецеденты случались, не раз, и всякие. И если кто-то до сих пор считает, что все супергерои – эталоны совершенства и все-то у них всегда получается, то этот человек явно еще не встречал Паучка с его безмерным везением.
Короче говоря, такие вот моменты были просто бесценны, и каждый раз добираясь до кровати, Паркер благодарно так вырубался от слова начисто и спал глубоким сном младенца. Поэтому, видимо, его ни разу не потревожил незваный гость, заявившийся к нему на утро через окно и решивший навести в его комнате свои порядки. Он спал еще какое-то время даже после того, как тот завалился рядом, но в конечном итоге все же медленно перевалился на спину, потягиваясь и сонно потирая глаза. Все бы хорошо, но слух его остро резала такая непривычная утренняя тишина – ни тебе противного писка будильника, ни голосившего об очередном бедствии полицейского приемника. Совсем ничего. Кто-то бы сказал – ну и что ж плохого-то? Паркер же немножко насторожился даже.
Он осторожно убирает от лица руку, неохотно открывая глаза, и почти сразу сталкивается взглядом с развалившимся на его кровати Дэдпулом. Озадаченно при этом сводит на переносице брови, мысленно силясь собрать по слогам хоть один вопрос, из того водоворота, что образовался у него в голову при его виде.
Уэйд? Что.. – Голос хрипит после сна, и Паркер замолкает. Облизывает сухие губы, проводит ладонью по лицу, словно пытаясь снять с него остатки дремоты и заставить себя соображать яснее. Пару раз еще сонно моргает, будто думая, что картинка перед глазами пропадет сама по себе, оказавшись всего лишь странным наваждением. Но устроившийся у него под боком наемник, кажется, никуда в ближайшее время пропадать совсем и не собирался.
Парнишка отрывает взъерошенную голову от подушки и приподнимается на локтях, с усилием фокусируя все еще подернутый сном – и все еще немного недоверчивый – взгляд на Уилсоне.
Что ты здесь делаешь? – Озвучивает он наконец, пожалуй, главный мучающий его в данный момент вопрос, по-прежнему с легкой хрипотцой в голосе. – Как ты сюда вообще попал? И.. Ты в курсе, сколько сейчас времени? – Вопрошает и только затем сам озирается по комнате в поисках будильника – проверить. Находит почти сразу, но на экране того по какой-то неясной причине не отображалось ровным счетом ничего. Паркер хмурится еще больше и переводит взгляд на зашторенное окно, пытаясь понять, какое там за ним сейчас время суток. То ли поздняя ночь, то ли ранее утро – так просто и не определишь. Где-то на задворках сознания уже закралась мысль, что что-то тут все-таки было не так, но что именно все еще заспанный Паучок никак не мог определить, и, пока, откровенно говоря, не особо желал заниматься какими-то там выяснениями. – Рано. Чертовски рано для походов в гости, вот сколько сейчас времени. – В итоге услужливо подсказывает паутиноголовый правильный ответ на собственный вопрос, недовольно вздыхает и откидывается обратно на подушку, вперив задумчивый взгляд в потолок. Как-то запоздало к нему приходит мысль, что наемника вряд ли вообще заботят подобные мелочи жизни. Он бы, наверное, и ночью явился, если бы приспичило. И это вызывало совсем другой вопрос, ответ на который Паркер и не знал, честно говоря, хочет ли вообще услышать. Но не спросить он просто не мог.
И как давно ты здесь вообще.. находишься?

+1

18

Уэйд с улыбкой разглядывает проснувшегося Паучка, следит за его попытками выглядеть серьезно. Но у того не получается Питер встрепанный, сонный и совершенно не выспавшийся. До предела ему надо проспать еще часов десять. Но кто ж ему позволит?
– О, очень поздно. То есть рано. Все самые хорошие паучки еще спят в такое время. Зачем ты проснулся, пирожочек? – Уэйд вскидывает брови – точнее надбровные дуги за неимением самих бровей, улыбается и фыркает, прекрасно замечая, как Паркер перебарывает желание потянуться. Так и хочется его схватит, выкрутить как следует. до хруста в каждом суставе, выдавить из него пару стонов удовольствия и оставить досыпать. Или нет. После такого спать ему точно никто не даст. Фыркнув собственным мыслям, Уэйд замурлыкал под нос какую-то песенку, старательно представляя себе сурового Кейбла, бабочки, цветочки, единорогов, разглаживая край одеяла, в которое был укутан Паркер.

Но нет. Нет. НЕТ. Нельзя так долго. Это просто невозможно.
Тут должен быть тяжелый трагичный вздох.
И Уилсон тяжело и трагично вздыхает.
– Как все нормальные наемники и убийцы. И любители пиццы. И оборотни там всякие. Через окно. Знаешь, я там, кажется, пару цветочков помял. Ты потом извинись перед своей тётей. И я, честно сказать, забыл совсем про блинчики. Н это как-нибудь в следующий раз. Ты заглядывай ко мне почаще. И будут тебе блинчики. Люблю делать блинчики. – Нейтан Саммрс в голове медленно перетекает в образ Паучка. И тут же замещается Паучком реальным – лежащим сейчас рядом. Уэйд шумно вдыхает, чихает пару раз, чешет нос и старается казаться честным. И убедительным. Предельно убедительным. Потому что сейчас, кажется, как в ситуации с бомбой – чуть не то движение, и всё. Всё взлетит к чертям. Хотя, конечно, Питеру придется постараться, чтобы выгнать Уэйда.

А еще, наверное, не стоит говорить ему про..
# кофе
@ Нет.
# да! ДАДАДА
@ Он найдет повод отвлечься.
# и вылезти из кровати? точное. не надо. мы молчим
@ В тряяяпочку, оу-е.

– Тебе правда интересно? Ну, знаешь, я тут давно. Не очень. Но да. Успел поглядеть, как ты пускаешь слюни в подушку. – Уэйд фыркнул, щелкнув Паркера по носу. Реакция у того отменная – и он снова сжимает тонкие ладные пальчики на запястье наемника. Пул замолкает, разглядывая острые костяшки, выступающую на запястье косточку, ладонь достаточно широкую для паренька его возраста, но и достаточно узкую для самого Уилсона. И вообще. У них разница в росте – шедевральная. Паркер чертовски удобный. – Знаешь. Я так давно не спал нормально. Да и тебе надо поспать. Всем надо поспать. Время – семь утра. А я на самом деле потерял так давно своего плюшевого мишку. А без него никак не усну. – Уэйд вздыхает притворно, не уточняя, конечно, что не мишку, а стопку порно-жруналов за два последних года. И надувную Леди в раскраске под Домино. Но какая разница. Болтая, Уэйд ведет ладонью по бедру Паучка, стаскивая с него одеяло. Пижамные штаны выгодно опущены, открывая вид на тонкие и чертовски соблазнительно торчащие тазовые косточки. Идеально. – Ооо, какой ты у нас красавчик. Прямо секс-символ для школьниц, а? Будешь сегодня моим плюшевым пирожочком. – Уилсон чуть ли не урчит довольно, не давая пацану опомниться, обхватывает его рукой поперек живота и, развернув к себе спиной, резко притягивает ближе, прижимая к груди, обнимает уже двумя руками, не давая лишний раз дергаться. Уткнувшись носом в загривок, нащупывает губами выступающие позвонки, ведет выше, зарываясь лицом в чуть влажные после короткого сна лохмы, еще раз чихает и, наконец, укладывается поудобнее. Всерьез намерен поспать, наверное. Но как тут поспишь, когда вжимаешь в себя такого сладкого мальчика. А тот, пытаясь выпутаться предельно ненавязчиво, вжимается еще сильнее. – Малыш, будешь ерзать – будешь довольствоваться доказательством моей к тебе расположенности, – воркует влюбленным голубем Пул, потираясь носом о пркеровский затылок.

+1

19

Непременно, да. Извинюсь, – эхом отзывается Паркер, рассеяно думая, что ни о каких цветах тетя Мэй от него уж точно не услышит. Одновременно он настороженно прислушивается к звонкой тишине, царящей в доме. Судя по всему, тетя либо уже ушла, либо еще не вставала – одно из двух. И, насколько он мог судить, никакие наемники, карабкающиеся по наружной стене, ее тоже не потревожили – в противном случае, Питер бы наверняка уже был бы в курсе. Что ж, уже хорошо.
Ну или как, хорошо. Спорный вопрос вообще. Что делать с развалившимся на его кровати Уилсоном, Паркер не знал. То есть, конечно, вообще-то прекрасно знал, но почему-то до сих пор не удосужился сделать то, что от него требовалось – Пул так и не отправился обратно, в клумбу под окном, к обиженным им цветам и вообще был целый и невредимый, и вот еще теперь, кажется, на полном серьезе, предлагал ему поспать. Уточнять, какого черта он вздумал притащиться через весь город сюда, чтобы выспаться не у себя дома, а в его, Паркера, кровати, паренек не стал. Ему стало ощутимо неловко уже от одной мысли, что наемник находился тут какое-то неопределенное время, пока сам он безмятежно посапывал в подушку, видя сны о спокойных деньках. В чем, спрашивается, вообще польза от его паучья чутья? Нет, серьезно, какой от него толк, если вот такие сомнительные личности могли легко и просто проникнуть к нему домой, пока он спит, да еще и улечься у него прямо под носом, ни разу в процессе его не потревожив. Ладно, возможно, в каком-то смысле Уэйд уже перестал быть для него такой уж сомнительной личностью, – по крайней мере, те времена, когда Паучок, едва завидев на горизонте силуэт наемника с катанами за плечами, ополоумев несся в противоположную сторону, уже давно прошли. Но все-таки!
Я уже и не хочу спать. Совсем. – Говорит, честно моргнув, и едва подавляет в себе острое желание снова сладко прихрустнуть челюстью в очередном зевке. Но Уилсона видимо совсем не заботило, чего ему там хочется или нет, и пока Паркер усиленно боролся с самим собой, безуспешно пытаясь вытряхнуть из головы остатки сна, и более-менее разумно уже размышлял над тем, что надо бы как-то встать, пойти одеться и перевести разговор в другое русло, – причем желательно, чтобы это русло располагалось подальше от кровати, – наемник сначала говорит что-то про плюшевых мишек (какой-то отвлекающий маневр, не иначе), потом бесцеремонно стягивает с него одеяло, а затем и вовсе ловко утягивает к себе, крепко при этом прижимая.
Уж больно Красный в последнее время повадился вот так просто нарушать его личное пространство (если он вообще знал о том, что это такое), отмечает про себя встрепанный и застигнутый врасплох Паркер и весьма заметно при этом напрягается – что-то подсказывало, что пора бы прибегнуть к такому беспроигрышному на его взгляд плану А. Закрепить, так сказать, вчерашний урок на крыше. Но теплое дыхание наемника как-то на удивление приятно щекотало шею, посылая мурашки по всему телу, и паренек даже, казалось, на время затаил дыхание, вместе с Уилсоном пересчитывая собственные позвонки и едва не зажмуриваясь, как сонный кот, от легких прикосновений к затылку. Паутиноголовый был абсолютно уверен, что если бы он захотел, то легко бы выставил Уэйда. Прямо за дверь. В смысле, окно. Пожалуй, не так драматично, но тоже сойдет. И, возможно, он так и поступит. Возможно, вот прямо сейчас. Или чуть погодя – вот буквально через минутку. Но вместо этого Питер необъяснимо тянет, сам не зная, почему, вместо каких-либо конкретных действий производя не особенно усердные попытки вывернуться из объятий и при этом позволяя Уилсону прижать его к себе теснее.
Не отпустишь – почувствуешь на себе доказательство моей, – бурчит он в ответ, правда как-то не слишком уверенно. – Тебе не понравится, точно говорю. – Прибавляет, но выворачиваться перестает. Сейчас был бы очень кстати какой-нибудь внезапный вызов по полицейской рации, чтобы найти повод разом подобраться и выпихнуть отсюда Пула, потому что сам Питер, кажется, не справлялся. Он коротко вздыхает, слегка разворачивается, наваливаясь тому на грудь, и с пару секунд смотрит на Уэйда, пытаясь найти в так некстати опустевшей голове хоть какую-нибудь мысль, за которую можно было бы уцепиться. – Ты.. Ты кстати так и не сказал, зачем вообще пришел. – Выдает внезапно даже для самого себя Паркер и хватается за эту мысль как утопающий.. как уже почти утопший, приметивший поблизости бревно. – Что тебе понадобилось в такую рань? – Главное только теперь, с его-то удачей, не заехать себе этим бревном по лбу и еще стремительнее не уйти ко дну.

0

20

У Паркера – огромные оленьи глаза. Парни на заднем плане слишком громко шепчут. Они говорят что-то о том, что пора бы уже действовать. Ну, то есть, нет, не так. Пора ДЕЙСТВОВАТЬ. Потому что он же наёмник. Он же Дэдпул. Какого черта он так размягчается, когда Питер Пай слишком близко? В прочем, может, всё дело в том, что когда Паркер рядом, опасность, что появится третий голос, тот самый, Красный, чертовски мала. Ведь этот засранец в кровавой окантовке заставлял его убивать чуть больше, чем Уэйду нравилось. Больше ровно настолько, насколько нужно, чтобы уничтожить всю альтернативную вселенную.

– О, ну, я пришел в гости. Знаешь, романтичное третье свидание. Вообще, я думал позвать тебя погулять по крышам. Ты так отлично смотришься на всех этих высотках. Знаешь, как герой романов для девчулек. Такой одинокий, покачивающийся на ветру. И самое крутое – ты ж даже если свалишься, ничего тебе не будет. Я твоя фанатка, Питер Паркер. И я никому-никому не скажу тайну твоей личности. – Уэйд, ухмыляясь, проговаривает всё это тихо, разглядывая явно сонного, но настроенного решительно Паркера. Правда ,вся его решительность вот прямо на глазах немного улетучивается. И Уилсон прямо не знает, куда себя девать.

С одной стороны, он же наемник. Убийца. Грозный чувак в костюме. У него есть катаны. Страшно острые катаны, которыми он тыкает в людей. Тыкает, к слову, очень хорошо и профессионально. Так, что людей потом можно только клеем «Момент» собирать во что-то человекоподобное. С другой стороны, у него классное чувство юмора. И ради малыша Паркера он, возможно даже, готов какое-то время никого не убивать. И, опять же, с третьей стороны – что делать, если вдруг между какой-то важной целью, которую надо обязательно достичь, и ним, Дэдпулом, появится этот самый сладкий пирожочек? Наверное, получится так же, как в прошлый раз. В предыдущий. В другой жизни. Или это было во сне. Возможно даже, именно этот факт сейчас заставляет слегка злиться. Злиться сильнее, чем нужно.

– Тем более, ты не высыпаешься – у тебя круги под глазами, как неизведанный коссмос. И нет, тыквочка, это не комплимент. Твоими красными глазами можно оценивать степень возможного вампиризма. Ты только погляди на себя! О, оу, нет, лежи на месте, потом поглядишь. Парни вот тоже согласны, что ты выглядишь ужасно, когда не выспишься. А судя по твоему обычному внешнему виду, высыпаешься ты не так уж и часто. Мы, знаешь ли, беспокоимся. А это не то, что мы делаем очень часто. Понимаешь, это почти как бесценный дар – Беспокойство Уэйда Уилсона. Мы же как бы заботимся о тебе. Тётушка за тобой уже не поспевает и стирать трусишки приходится самому, а? А мы вот будем за тобой присматривать. Знаешь, говорят, что если вырубить ударом биты по затылку – человек может выспаться на неделю вперед. Правда, наверно, проснется с дикой головной болью.. если что, как-нибудь проверим! – Пул доволен собой и настроен крайне воинственно. И именно поэтому, всё то время, что болтает, не давая вставить и слово, Уэйд с интересом исследовал так удобно подставленную шею. Паркер пах потрясающе. А еще потрясающе смущался. Может, он и не подозревал, но заливался краской как юный девственник. Хотя Уилсон, от чего-то, был уверен, что это далеко не так. Юный – да, девственник – нет. А еще, если быстро и незаметно стащить с себя перчатку, то можно с деловитым видом, не выпуская из объятий, забраться ладонью в потасканные и такие уютные с виду чужие пижамные штаны, оглаживая бедро с внутренней стороны. Реакция тела уже не совсем подростка, но еще почти, была достаточно предсказуема. Правда, был риск, что Уэйд получит сейчас снова в нос и зальет тут всё кровью. Но ведь шанс победить – так близок! Особенно, если продолжать болтать. – А еще, еще я пришел, чтобы просто на тебя поглядеть. Знаешь, на тебя сонного, прекрасного и такого милого. Как плюшевый мишка. А еще – три свидания – это много! Некоторые девочки уже на втором отдаются. А я тут решил взять всё в свои руки. Вот прям щас. Ты же не против? Ты не против, я почти уверен. Вот еще пара движений – и буду уверен полностью. – Уверенности наемнику не занимать – особенно когда он осторожно, но уверенно практически в буквальном смысле держит Человека Паука за яйца, почти урча на ухо.

+1

21

Ну, вот оно, да. Он сам напросился, конечно. Надо же было спрашивать. Кто-то вот умеет молча взять и сделать, а Паркеру надо обязательно сначала ляпнуть что-нибудь, потому что не думает совсем и в целом по-другому не умеет, а уже потом.. Ну, то есть, потом уже.. А что потом он еще не придумал в общем. До сих пор. Он немножко потонул в словесном потоке, вываленном на него Уэйдом, а он был тот еще мастер потрепаться. Питер, как всегда то бывало, поначалу честно старается не упустить ничего лишнего, навострив уши, но уже вскоре благополучно перестает за ним поспевать, буквально физически ощущая, как туго стал идти мыслительный процесс, застопоренный обилием информации, которую он и не успевает уже тщательно фильтровать на наличие хоть какого-нибудь в ней смысла. Пару секунд он даже честно пытался провести параллель у себя в голове между присутствием в его комнате наемника и возможным улучшением его режима сна. Но то ли он смотрел на этот вопрос с какой-то не той стороны. То ли упустил из внимания некие важные для его полного рассмотрения факты. То ли взгляд его был лишен необходимой, кхм, оригинальности, но, короче говоря, довольно быстро он потерял к нему всякий интерес, так и ни к чему в итоге не придя. Не первый раз за сегодня уже, между прочим. Входит в привычку, по всей видимости.
При этом ощутимо отвлекает парнишку не только неуемная болтовня наемника, но и прожигающее дырки на его шее чужое дыхание. Паркер так был абсолютно уверен, что у него там уже какой-нибудь ожог третьей степени образовался. Возможно, не один. В ушах при этом неслабо позвякивает, каждый раз когда он напрочь забывает выпускать из легких воздух, и он жмурится – жмурится ли от еще не спавшей сонливости или от всех этих ощущений – не понятно. Или понятно, но просто не хочется об этом лишний раз задумываться. А, наверное, следовало бы – да-да, следовало давно включить мозги, и тогда бы, возможно, паутиноголовый не испустил бы этот прерывистый вздох, внезапно чувствуя чужую руку там, где ей быть не положено. Он слишком поздно перехватывает ее под локтем, недоверчиво вскидывая брови. Недоверчиво – потому что ну не мог же Уэйд этого сделать, серьезно. Всякое бывало, да. Какими только оттенками красного в его присутствии Паркеру не приходилось заливаться за всю историю их знакомства. Но такое – впервые. Уилсон ведь наверняка же знает, что Питеру придется сейчас сломать ему эту самую руку. Точно, знает. Точно, придется. А ведь не сказать, что ему так уж хочется это делать. Почему? Да просто потому, что ему никогда не доставляли удовольствия любые проявления насилия, вот почему. Что за идиотский вопрос. Даже отлавливая плохих парней, Паучок всякий раз предпочитал ограничиться припаутиниванием их вверх тормашками к какому-нибудь одинокому фонарю, и прибегал к пути карательного кулака лишь при исключительно острой нужде. В этом все и дело, да. Вовсе не в сладостно тянущем напряжении, так некстати образовавшемся внизу живота, с которым паутиноголовый не мог ровным счетом ничего поделать. Нет, это здесь вообще не при чем. Что б вы знали, Питер просто не любит ломать людям руки, и только поэтому несколько ослабляет хватку. Только. Поговорим о прелестях самовнушения.
Уэйд, ты.. – Тихо и надломлено говорит и замолкает, облизывает пересохшие губы. Паркер и не уверен, что именно хочет сказать. Осыпать ли градом нелестных слов, озвучить еще одну слабенькую пародию на угрозу или попросить помочь ему найти причину, какой-нибудь притянутый за уши предлог позволить происходящему идти своим чередом. Или, может быть – все сразу, потому что сам он никак не мог определиться. Но голос все равно сбивается очередным рваным вздохом. Шумно втягивает носом воздух. – Ты спятил, – наконец убежденно полу шепчет, полу шипит сквозь зубы, и только потом понимает, кому это говорит. Правильнее было бы сказать по-другому – как-никак, здравый смысл, похоже, покинул его самого. Ударить или поддаться – тот же выбор, что был у него тогда, в квартирке Уэйда. И снова он делает неправильный. Или все-таки правильный? Он уже безнадежно запутался и, возможно, так оно и надо, так и должно быть, потому что того назойливо жужжащего в голове голоса, твердящего, что что-то опять идет не так, сейчас не было. Может, он стал немного тише, заглушенный звоном в ушах. Или пропал, или Паркер просто уже его не слышит. Затылком он чувствует плечо Дэдпула и снова поворачивает к нему голову, силясь сказать что-то еще, но вместо этого слепо ткнувшись куда-то губами и смазано попадая в подбородок – кажется, Питера уже и не заботило, что тот самый голос мог бы ему сейчас сказать.

+1

22

Большого труда стоит держать себя в руках. Ведь он привык как?
@ мы не так привыкли, нет нет нет
# Просто вдох-выдох, ты же не хочешь свернуть ему случайно шею
@ ОПЯТЬ
# Нехорошо тогда вышло, да.
@ труп в кровати – это плохо! денег не будет

Уэйд шумно выдыхает, когда сухие губы касаются изуродованной кожи. Так хочется послать все к чертям. Вот прямо сейчас. В голове рой вопросов. Потому что, на самом деле, он ожидал не
того. И, конечно же, потому что он привык не так. Он привык жестко. Быстро. Жарко. Конечно, ключевое слово – быстро. Почаще, но всё-таки быстро. А не так.. не медленно и осторожно. Но с Паучком не то что нельзя было иначе – не хотелось совсем. Да и спугнуть его – дело такое. Сиюминутное. Ведь вот сейчас он чуть выгибается в руках, подставляясь. А мог бы врезать уже локтем по животу, свалить с кровати и выставить. В окно. Мог бы! Но не делает. В горле у Уэйда першит от огромной, пафосной речи, которую он мог бы сказать. Но наемник молчит, сглатывая, прикрывает глаза на мгновение, чуть разворачиваясь и мягко касаясь еле-еле влажных, горячих после сна губ.

Одному краю сознания хочется сорваться. Хочется стянуть мешающиеся тряпки, подмять под себя и не отпускать. Потому что на самом деле Уэйд никогда не применял своих сил к Паркеру и вполовину. А если бы он захотел – если бы он на самом деле захотел – то малыш выпутался бы с большим трудом и не без потерь. И вот именно так его хочется сейчас взять. Всего присвоить себе. Поминая долгий и мучительный процесс регенерации у паутиноголового – пометить всего с ног до головы, оставляя укусы и засосы,  кровоподтеки от слишком сильной хватки рук. Но Уилсон медлит. Медлит и тянет какую-то нежную, словно патока, линию. Прижимает ладонь к низу живота, чувствуя даже там, как заполошно бьется у Питера сердце. Усмехается довольно, широко лизнув подвернувшуюся тонкую острую скулу – если мальчишку не кормить пару-тройку дней, то он будет опасен всеми своими коленями, локтями да плечами. Будет сплошной колючкой из костей. А сейчас – очень даже уютный. Соблазнительный. Сладкий и вкусный мальчик.

– Спятил, конечно, – доверительно шепчет Уэйд, обхватывая крепко ладонью вполне себе не дурственное доказательство симпатии – стояло у Паркера так, словно он девственник, впервые увидевший голую девчонку. – Давно, еще до тебя. Но ты такой сладенький, такой маленький пирожочек. Прости, ну никак не могу удержаться. – Лизнув подставленные губы, наемник деловито принимается изучать поцелуями идеальную просто шею.

Паркер в его руках – просто само воплощение красоты. По крайней мере, Уэйд точно в этом уверен. Потому что не может быть лучше. Не должно быть лучше. Конечно, огромная грудь у Домино и еще у пары занятных личностей – это очень клево. Упругий женский зад в латексе – это безумно сексуально. Но то, кем является Питер Паркер, и то, кем пытается быть Человек Паук – это просто что-то запредельное. Уэйд, наверное, и правда второй раз – а может, миллион второй, - сходит с ума. По новой. Заново. Опять. Снова. Какая трагедия. Потому что он смотрит – и ему безумно мало. Возникает кровавое, страшное, в черной окантовке желание переломить хребет  членистоногому в красно-синем костюме. Чтобы никому уж точно не достался. Ему одному должен принадлежать этот шедевр. Но Дэдпул держится. Держится, очередным движением руки вырывая сладкий тихий стон. Кому рассказать – не поверят. Хотя нет, нет, кому такое рассказать.
@ мы, пожалуй, оставим это себе
# На светлую память.

Не получается уже – да и не получилось бы совсем – скрывать собственный каменный стояк. И Уэйд вжимает Паучка в себя теснее, сглатывая довольное рычание, прикусывает сгиб шеи, жадно наблюдая за собственной рукой, сжимая в объятиях крепче, вылизывает, ссмутно осознавая желание сожрать здесь и сейчас.
Наверное, это просто извращенная благодарность за всё, что, что Паркер, сам того не зная, сделал для пропащего бессмертного наемника. За понимание, за общение, за отношение – не такое, как обычно. Наверное, это какая-то больная привязанность, когда стремишься, добиваешься, словно безрогий лось, пытаясь продраться сквозь довольно устойчивые преграды. И вот она – награда. В руках, выгибается жарко. В одной ладони – болезненно пульсирующий член, под другой – сокращающиеся мышцы живота. Уэйд, будь хоть чуточку адекватнее, скулил бы уже в голос. Но он только мажет поцелуем-укусом по шее, находя вновь губы, проглатывает очередную недобитую фразу с глупой шуточкой. Что-то про «тебе же нравится, Питер-пай?», неразборчиво, в податливо раскрытые губы.

+1

23

У Паркера уже и не было никаких сомнений по поводу того, кто именно тут спятил, потому что он, кажется, явственно чувствует, как потихоньку сходит с ума. Он может, конечно, ошибаться, потому как испытывать подобное раньше ему не доводилось – ощущение, мягко скажем, было в новинку, но как по-другому назвать то, что с ним творилось и как объяснить все его последние решения, Питер просто не знал. А так, вполне легко было свалить все на внезапное помешательство. Да-да, точно. Как же он мог его побороть, если и предвидеть что-то подобное никак не мог. Помешательство, оно ведь, знаете ли, несколько непредсказуемо и посещает вас совсем не по заведомо согласованному расписанию.
Паркер все еще хочет что-то сказать, что-нибудь ответить, продолжить уже такой бессмысленный разговор, – какие-то слова все еще назойливо вертелись на языке, и он смутно перебирает их, пытаясь разложить в таком порядке, чтобы самому осознать их смысл, но свербящее в висках «Да, и я кажется тоже» и следующее за этим «Ну и хорошо» упорно звучало как-то неправильно, совсем неправильно у него в голове, хоть и, как подсказывала ему какая-то частичка подсознания, весьма себе правдиво. От этой мысли становилось непереносимо жарко и еще неловко – ну, то есть, еще больше, чем до этого. Щеки горели, уши теперь – тоже, да и образовавшийся внизу живота пожар на месте также не остановился, так что нестерпимо жарко было уже везде. Вот бы кто-нибудь открыл окно, или еще лучше – выплеснул на него ведерко ледяной воды, да желательно не одно, чтобы прошибло как следует. Может быть, хоть так получилось бы привести его в себя.
Как вообще так случилось, что Паркер наплевал на всякий здравый смысл и вместо того, чтобы привычно оттолкнуть, вывернуться, как-то уйти от излишних прикосновений Дэдпула, сейчас наоборот – охотно поддается им навстречу, словно ему все мало, невольно прогибается и подставляется. В каком месте он повернул не в ту сторону, когда в нем зародилось это дурацкое сомнение, не позволяющее сейчас поступить так же, как и всегда? Может, в тот день, когда он камнем пролетел несколько этажей, как-то особенно памятно под конец впечатавшись в такой твердый и невозмутимый асфальт в схватке с тем крылатым психопатом, он заработал что-то еще, помимо простого сотрясения. Потряхивало ведь тогда еще знатно. Или, может, это случилось еще раньше. Или совсем не в этом всем вообще дело.
Паук мог бы придумать не одну такую оговорку, полностью тем самым открестившись от какой-либо причастности к происходящему, мог бы наврать самому себе и на какое-то время даже поверить в собственную выдумку. Запросто. Кажется, у него на это был талант. Но переть против фактов было сложно, и сколько бы Питер не пытался ввести себя в заблуждение, трудно отрицать то, что творится прямо под твоим носом. Или, если быть конкретнее – ниже живота. Будто это и не его сейчас бросает в дрожь от одного только дыхания наемника на шее. Не его грудь дергается рвано, принуждая ловить ртом воздух. Не говоря уже о широкой ладони, ласкающей и вынуждающей паутиноголового тщетно пытаться сдержать тихие стоны, запрокинув назад голову, выгибаясь и ерзая. Пожалуй, сейчас уже было поздно заниматься всяким сочинительством – разум парнишки уже выстроил вокруг себя высокую и неприступную каменную стену, отгородившись тем самым от здравого смысла. Да и не хотелось ничего обдумывать. Сейчас Паркера терзали совсем иные желания, и, если бы он мог хоть сколько-нибудь ясно соображать, то они, эти желания, пожалуй, не просто бы его смутили, а вообще бы напугали. И, наверное, так оно и будет. Непременно будет, но потом. Питеру все-таки страшно нравилось это слово. Оно как бы отдаляет от тебя все неприятное и нежелательное – все потом. Потом он обязательно сядет и хорошенько подумает над своими действиями и их последствиями. Вычислит, насколько он здоров. Подумает еще о том чертовом асфальте, на котором, возможно, оставил после себя вмятину. Или нет, наверное, все-таки не о нем. В общем, о чем-то еще подумает, обо всем вообще подумает – потом, но не сейчас.
Сейчас, тесно прижатый всем телом к наемнику, Паркер явственно чувствует то самое доказательство его расположенности, которым грозил ему Уилсон, и шумно и рвано при этом выдыхает. Подобные шуточки он слышал от Красного не раз и даже не два, но для него они всегда тем и оставались – чем-то явно несерьезным. До этого момента. Взгляд будто туманится – Питер уже на грани, но он фокусирует его на Уэйде, припадая горячими губами к оказавшемуся совсем рядом виску, непроизвольно съезжает к уху, когда тот передвигается, горячо и хрипло выдыхает, подавляя очередной негромкий стон, а затем отзывчиво целует перехватившие его губы наемника, откидывая при этом назад руку и обнимая за шею в попытке удержать его на месте.
И, пожалуй, если у его помешательства есть имя, то Паркер сейчас готов был поклясться, что начинается оно на «Уэйд» и заканчивается на «Уилсон».

+1

24

В одной из вселенных он случайно ронял Паучка в яму. В другой – наблюдал за его похоронами. В третье – тоже. И в пятой, в десятой. Везде повторялось одно и тоже. Во всех своих снах Уэйд Уинстон Уилсон хоронил Питера Паркера, которого большинство знало как Человека Паука. Когда-то нервы сдают окончательно. Ты расслабляешься, каким бы безумным ты не был. Безумие сжирает тебя, разбавляя бурлящую кровь раковой меланхолией. И вот ты уже – не наемник, а скорее расплывшееся пятно удовольствия.

Уэйд рычит довольно в поцелуй, вытягивая из легких мальчишки воздух, укладывает его на спину, вклинивая колено между ног, заставляя развести их шире, добиваясь большего пространства для маневренности. Мальчишка в его руках плавится – и Уэйда ведет, как маленького ребенка. Он гладит везде свободной рукой, прижимается теснее, накрывая собой, целует так, как не мечтал даже – губы у Паркера горячие, покрасневшие, чуть припухшие. Он стонет, распластавшись по кровати, как чертов Иисус, хватается за наемника, как за спасательный круг, подается под ласки, толкается в ладонь, мелко дрожа. Уэйд определенно снова, снова и снова сходит с ума, не может уже сдерживаться, но понимает, что – надо. Иначе, конечно, испортит всё, чего добился в кратчайшие сроки. Потому что, сказать по правде, в этой его жизни Питер Паркер стал каким-то особенным, самым страшным наваждением. И думать, во что это выльется, не было времени – совсем. Никакого. Ни секундочки.

Уэйд, конечно же..
@ мастер всё испортить
# Барабанная дробь!
@ время для грязных раговорчиков <3

– Ну же, пирожочек, не молчи, – воркует Уилсон, срываясь на голодное рычание, трется об удобно подставленное бедро, прикусывает подбородок, слизывая тонкие нити слюны. Паркер, кажется, чуть приходит в себя, пытается сфокусировать взгляд, но все равно – плывет, раскрывая свой прекрасный ротик в попытке глотнуть побольше воздуха. Уэйд мешает, накрывая губы очередным поцелуем, толкается языком глубже, буквально заставляя Паучка стонать громче, не сдерживаясь. И это заводит покруче, Чем десяток Домино – и все в его кровати. Картинка, конечно, отвлекает, но лишь всего на минуточку.
– Малыш, ты такой сладкий. – Паркер дергается в сторону, а Уэйд крепче держит его за бедро, наблюдая за разливающимся лихорадочным румянцем. И, надо же, вот это всё сейчас принадлежит ему одному. Он может сделать вот с этим всем всё, что угодно.
# Давай.
@ проще простого
> Убей. Его.

Границы мира окрашиваются красным – и Белый с Жёлтым затихают. Уилсон буквально чувствует их страх. Правда, всё приходит в норму, когда Питер под ним изгибается дугой, цепляется пальцами за запястье – и кости прогибаются от силы хватки –и, словно стыдясь себя, пачкает и ладонь, и собственный живот. И, вот те на, прекрасные пижамные штанишки и так и не стнятую футболку.
– Ай-яй-яй, – тянет Уилсон, целуя мягко, не двигаясь и только чуть перебирая пальцами, оглаживая живот и размазывая липкое по коже. – Хороший мой, послушный мальчик, – воркует, как полоумный, наемник, боясь услышать снова четки и простой, как собственное желание, приказ. – Я, наверное, пойду, да? Можно считать третье свидание состоявшимся.

Не дожидаясь, пока малыш придет в себя, Уэйд, сваливается с кровати, натягивая перчатку, маску. Не забыв, конечно, облизать пальцы на глазах у красного, как его костюм, Паучка. Хватает катаны и, чуть не врезавшись лбом в оконную раму, кидает парню на колени бумажный пакет с тем самым пирожком.
– Сытный завтрак школьнику! Не забудь постирать штанишки. – Усмехнувшись (но под маской же не видно), Уилсон вываливается в многострадальную клумбу.

К вечеру он получает заказ.
К утру следующего дня даже Уизл с трудом может ответить, где сейчас Дэдпул.

+1


Вы здесь » POLAROID » ХРОНИКИ ПОВЕСТВОВАНИЯ » my beloved sweety pie


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC